РУССКОЕ НИЧТО. Записки подпольного парадоксалиста.

Хранитель пустоты... Тема: Жизнь Автор плэйкаста: GRATAS Создан: 7 февраля 2012 16:08

Кто-то создал плэйкаст:)

Это Собачий - район частной застройки в городе Балашове за Козловским кладбищем. Здесь на заборах гордо написано; "Собачий рулит". Вдоль района протянулся огромный овраг, на краю которого прилепились дома. Жители используют овраг как помойку. Периодически мусор горит. Дети радуются.

"Фантастическое составляет сущность действительности"
(Ф.М.Достоевский)

Последовательность отрицания состоит в освобождении от лжи.

Когда боги хотят наказать человека, они... дают ему разум. Человек прозревает и с удивлением видит, что нет ни его самого, ни богов, а есть ложь. Фантом бытия насквозь фальшив и конвенционален. При этом идеальное бытие столь же лживо и призрачно, как и материальное. Законы природы разворачиваются как самый дешевый обман и банальный фарс. Человек начинает лгать, потому что пугается истины.

Величайший лжец — лжец бессознательный. Обманывать тем опасно, что в конце концов начинаешь обманывать самого себя. Но ложь "существует" условно, лишь до тех пор, пока "мы" верим в то, что окружающие верят "нам", что "мы" есть, верим в свое и всеобщее бытие. Благодаря лжи, человек выступает, как спинозовская "causa sui", как причина самого себя. Человечество живо постольку, поскольку люди лгут сами себе, ибо желают верить в то, что они живы. Однако, "если человек верует, то не верует, что он верует. А если не верует, то он не верует, что не верует". В остатке - все те же ложь и обман.

Тотальная ложь представляет собой смысл жизни, который тысячелетиями тщетно искали философы. Утверждение лжи в качестве высшего смысла бытия является для человечества необходимым условием поддержания иллюзии собственного самосохранения. Попробуйте прожить хотя бы день, игнорируя ложь. Вы не проживете и часа! Ведь экзистенциальное поведение человека полностью определяют многочисленные формы лжи. Главная из них заключается в том, что люди, планируя жизнь, руководствуются не только иллюзией бытия, но ложью о том, что эта иллюзия будет длиться до бесконечности.

Что касается женщин, то они лгут, используя ритуальный гипнотизм пустоты. Чтобы привлечь мужчин и, возможно, родить еще одну ложь, они демонстрирует пустоту, раскрывающуюся в отверстии между их раздвинутыми ногами. Подлинная суть секса выражается в словах не любви, а ненависти. Мы говорим человеку "от---ись" или "пошел нах", чтобы показать, что мы в нем не нуждаемся. Смысл секса заключается в получении удовлетворения от временного подавления в себе разума. Внутри любых сексуальных связей скрываются ненависть и смерть. Оргазм символизирует опыт умирания, когда человек уже не в состоянии контролировать течение процессов возбуждения (болезни), экстаза (агонии) и разрядки (умирания). В этом отношении наименее лживые люди - серийные маньяки. Ведь всякий человек ограничен и изолирован, совокупляясь, он стремится преодолеть границы своего "я". Садист-убийца - логическое завершение стремления проникнуть в другого человека, дойдя до самой сути его "существования" и, следовательно, прекратив его. Люди преследуют маньяков, поскольку лгут сами себе, что жизнь имеет некую ценность. Хотя на самом деле жизнь представляет собой именно пространство экскрементов и насилия. А в целом любая ложь напоминает алкоголизм, ведь лгуны продолжают запойно лгать даже умирая.

Прогрессивное обесценивание наличного бытия происходит во имя утверждения абсолюта ничто."Не участвовать во лжи" - означает не участвовать в жизни. Верить в науку, во что угодно - означает верить в ложь.

Кто поймет, что его нет и поэтому все равно - жить или не жить, тот будет новый человек. Он станет презирать ложь, сострадать лжецам и разрушит весь мир из сострадания. Вместе с уничтожением лжи уничтожится и смысл человеческой жизни. Смыслоутрата повлечет за собой финальный апокалиптический оргазм, который растворит кажимость. Когда новый человек перестанет лгать, что он есть, мира больше не будет, потому что не надо.

(Опубликовано в сборнике "Dny vedy", Чехия, апрель 2012)

(Фамильные предания)

Мой дед по матери - Иван Львович Гвоздев. Прадед - Лев Матвеевич. Прапрадед - Матвей Васильевич. Прапрапрадед - Василий Коныч. Прапрапрапрадед, значит, Кона. Дальше следы теряются.
Иван Гвоздев жил в городе Родники. Очень рано женился - еще до Первой мировой войны. В жены ему досталась очень любознательная девушка - моя бабушка Анна Евстигнеевна. Она закончила два класса церковно-приходской школы. Как-то раз во время урока заглянула под рясу священнику, который вел Закон Божий. Захотела узнать, что там у него под рясой. Выяснилось, что штаны в полоску. За свою любознательность тут же получила св. Писанием по голове.
Дед сразу начал изменять молодой жене, но его скоро забрали на Первую мировую войну. Узнавшая об измене бабушка сохранила ненависть к любовнице деда вплоть до самого преклонного возраста. Когда любовница, будучи уже дряхлой старушкой, приходила посидеть на лавочке с другими старушками, бабушка, злобно ругаясь, сразу же демонстративно покидала старушечье собрание.

Вернувшись с фронта, дед рассказывал о Первой мировой лишь то, как после каждой штыковой атаки солдатам приходилось стирать кальсоны. Больно страшно было.

Бабушка работала в Родниках на ткацкой мануфактуре. Однажды к ним в цех забежали какие-то "маленькие, черненькие" (бесы, наверно?) и давай кричать:
- Кончай работу!
Работницы бросили станки и собрались во дворе. Начался митинг, о чем говорили - никто не понял. И тут налетели казаки и стали люто, бешено махать нагайками. Подстрекатели кричали в толпу:
- Не расходитесь! Не расходитесь!
Но, куды там! - говорит бабушка. Так все и разбежались. Что это было? Наверно, революция.
Родниковской мануфактурой владел фабрикант Красильщиков. Его жена, Аленушка, занималась благотворительностью. В Родниках до сих пор стоит Аленушкина школа. После революции Красильщиковы уехали в Америку. Дожив до брежневских времен Красильщиков просился перед смертью посетить Родники, но его не пустили. Постеснялись, что за все годы советской власти в городе так ничего и не построили. Только снесли церковь на главной площади и вместо неё поставили кинотеатр "Родник".

Дед недолго побыл дома - началась гражданская война и его забрали в красную армию. А потом он попал в плен к белым. Когда его везли в эшелоне с пленными, заболел тифом. Белые хотели его расстрелять, но потом предложили дойти "вон до того дерева". Дед дошел и его оставили в живых, более того, положили в госпиталь. Там почему-то царила неразбериха и белые лежали вперемешку с пленными красными. В один прекрасный день появилась комиссия, состоявшая из белых офицеров, которые начали тупо спрашивать - кто белый, а кто красный? Рядом с дедом лежал пленный красноармеец, который признался, что он - красный. А дед заявил, что он - белый. "- Ванька, ... твою мать, ты же красный!" - обиделся товарищ деда. "- Не ...зди, гад, белый я". - истово перекрестился дед (хотя в жизни он никогда не матерился. не считая словечка "хуле"). Ему вроде бы поверили, но дед, от греха подальше, этой же ночью из больницы сбежал. Устроился батраком на хутор к какой-то местной кулачке и одновременно сделался ее любовником. Когда подошли красные, дед решил затаиться и дождаться их прихода, поэтому спрятался на сеновале. Его искали и протыкали сено штыками, но деда не нашли, хотя он, как гоголевский Хома Брут, в одночасье поседел.
После прихода красных деда снова забрали в армию. Гражданскую войну он закончил вместе с Блюхером на Дальнем Востоке. Этого военачальника дед уважал. Когда Блюхера расстреляли, он пил горькую, стучал кулаком по столу и грозно спрашивал у перепуганной бабушки: " - Где Блюхер?!" Сталина не любил и называл его "рябой черт".

Великую отечественную дед прошел от начала до конца в боевых частях и ни разу не был серьезно ранен. Закончил войну в Берлине (см.фото). Рассказывал, что якобы Жуков негласно дал три дня на разграбление города. Демобилизовавшись, домой дед не доехал - вышел на станции Горкино в нескольких километрах от Родников и устроил драку с киданием стульев и столов в ресторане. Отсидел за это.

Его дочь, а моя тетка, Тамара Гвоздева, воевала под Москвой прожектористкой - освещала по ночам немецкие самолеты. Вернувшись домой, написала письмо вождю: "Иосип Виссарионович, вот мы воевали-воевали, пришли с фронта, а махорки в сельпе нету". Ей за это письмо ничего не сделали, а сельпо завалили табаком.

В пятидесятые годы, во время работы на фабрике, деду стало плохо. Он пришел в медсанчасть, там была очередь. Постеснявшись зайти без очереди, он сел ждать, но так и не дождался помощи и умер.

Дед по отцу - Иван Филатов. Служил в НКВД во Львове. Когда началась Великая Отечественная война, немцы стали бомбить город. Все убегали. Товарища деда смертельно ранило, он лежал и жутко кричал: "- Филатов, пристрели меня!" Но дед не смог.
После войны продолжал служить на Западной Украине. Однажды пил самогонку со старостой деревни, а в подполе у старосты в это время пряталась группа вооруженных бандеровцев. Впоследствии один из них рассказал на следствии, что они совещались между собой:
- Ну що, виліземо, уб'ємо Філатова?
- Не треба, він так ще нічого. А то іншого призначать - гірше буде.
Так дед остался в живых.



(Снизу слева - львовский дед, справа - его жена, западная украинка, сверху слева - отец, сверху справа - дядя).

 (Жестокий трактат)

     Все люди делятся на два разряда - тех, кто имеет привычку делить всех людей на два разряда, и тех, кто не имеет такой привычки, - утверждал американский критик и киноактер Роберт Бенчли. Я отношусь к первому разряду, поэтому решил ловить человеков, разбирать их по видам и упаковать затем  в два ящика.
    
     Ящик первый: воины пустоты.
       Человек вне ощущения притяжения смерти инстинктивно полагает, что смысл его жизни складывается из мелких смыслов либо осмысленностей его повседневных действий, в эмоциональных связях и взаимоотношениях с другими людьми, наконец, в плодах труда. Он никогда не производит арифметического суммирования смыслов, предчувствуя, что подобная процедура ведет к катастрофе. Смысл жизни не складывается из смысла поступков. Так же как бесконечность не является суммой отрезков пространства, а вечность - времени. Это ясно любому задумавшемуся. Поэтому смысл индивидуальной жизни и жизни вообще состоит не в решении экзистенциальной проблемы, а в ее игнорировании, то есть, во лжи.
       Воины пустоты - это преимущественно мужской вид. Смысл их жизни - стремление к истине, т.е. к абсолютному отсутствию. "Сложно оставаться лишь созерцателем пустоты. Когда сознание, что он не существует, доставляет человеку удовольствие, то всецело удовлетворить свою наклонность он может лишь путем абсолютного уничтожения существования", - писал Эмиль Дюркгейм. Бунт воинов пустоты - борьба за несуществование, включающая отрицание банальных смысложизненных ценностей, свойственных людям второй категории. Оружие воинов пустоты - ужас. Их стихия - одиночество. "Ужасное несчастье — не иметь возможности остаться наедине с самим собой", - повторяют они вслед за Жаном де Лабрюйером. Их смех, в котором преобладает тематика разложения, подобно сатанинскому смеху Гоголя, возвращает призракам "существования" исходную небытийственность. Воины пустоты бывают двух видов - мыслители и деятели.

( ТЫЦ )

There was a young man of Cape Horn
Who wished that he had never been born;
And he wouldn’t have been
If his father had seen
That the tip of the rubber was torn.


Южноафриканский философ из Кейптаунского университета Дэвид Бенатар известен как борец за права белого меньшинства ЮАР - против так называемой "позитивной дискриминации". Согласно его авторитетным свидетельствам черные южноафриканцы, несмотря на то, что давно уже дорвались до власти, продолжают пребывать в ужасающей нищете и люто убивают не только белых, но и друг друга. В свободное от уличного криминала время они неистово размножаются со скоростью бешеных макак. Сложившаяся ситуация, видимо, настолько удручает кейптаунского профессора философии, что он примкнул к так называемым антинаталистам и написал книгу "Лучше не быть (О вреде рождения)" В первой главе книги дается постановка проблемы. Вторая и третья главы составляют основу книги. Во второй главе автор утверждает, что любое рождение - это всегда зло. В третьей главе он показывает, что даже лучшие варианты жизни не только намного хуже чем люди о них думают, но даже еще хуже. В четвертой главе он заявляет, что мало того, что нет моральной обязанности рожать детей, но есть, напротив, (моральная) обязанность не рожать детей. В пятой главе рассматриваются проблемы, связанные с абортами. Шестая глава исследует два родственных ряда вопросов: о демографическом воспроизводстве населения и о депопуляции. Наконец, в заключении автор пускается в политкорректные рассуждения. Из идеи о том, что рождение - это всегда зло, оказывается, вовсе не следует, что смерть (и, тем более, самоубийство) лучше, чем продолжение существования. "Жизнь может быть достаточно плоха для того, чтобы не рождаться, но не настолько плоха, чтобы родившись, прекратить свое существование". И дальше: "Мои мысли не следует рассматривать как общую рекомендацию к самоубийству. Мы все находимся в своего рода ловушке. Мы уже вляпались в существование. Наша смерть вызовет огромную боль у тех, кого мы любим и о ком заботимся, сделает их жизни намного хуже". Вот такой неожиданный альтруизм. Ну что здесь можно сказать? Типичное мыслетрусие. Однако в остальном аргументация Бенатара заслуживает интереса. И вообще, сама постановка автором данной проблемы - это, безусловно, акт большой интеллектуальной храбрости, потому что не сомневаюсь, что и в мире англоязычной философии достаточно много задающих тональность и тематику дискуссий философствующих обывателей. Что касается многотонного унылого говна, составляющего мейнстрим российской казенной "философии", то здесь я тактично промолчу.

Ниже приводится мой перевод ключевой главы из книги Бенатара, которая называется "Мир страданий". Материал дополнен наиболее интересными высказываниями, взятыми из других разделов книги.
( Мир страданий )

31 марта 1876 немецкий философ Филипп Майндендер наконец впервые взял в руки свежие печатные экземпляры своей обширной "Философии освобождения", над которой он работал с лихорадочной преданностью все последние годы. Философ представил миру сумму собственного пессимизма и указал единственное решение всех проблем человечества и вселенной - самоубийство. Публикация произведения стала последним актом, завершения которого молодой философ ждал, чтобы соединить окончательным способом свою жизнь и свою мысль, показывая личным примером, что вещи действительно важные - такова была для него доктрина пессимизма - нуждаются не только в доказательствах, но также и в демонстрации. С немецкой последовательностью, в ночь с 31 марта на 1 апреля, он сжал петлей свою шею и навсегда ушел в никуда.

Филипп Майнлендер был сыном предпринимателя, посещал коммерческие курсы и был послан в Неаполь для стажировки. Там он оставался почти шесть лет, с 1858 до 1863 года, занимаясь философией и поэзией. В 1860 году он приобрел в книжном магазине книгу "Мир как воля и представление", прочитал ее и стал убежденным шопенгауэрианцем. К тому времени он в совершенстве выучил итальянский язык, на котором стал сочинять стихи, подражая творчеству мрачноватого романтического поэта Леопарди.
Майнлендер выстроил философскую систему, в которой сконцентрирован пессимизм обоих его учителей: отрицательная онтология и черная метафизика, основанная на принципе, согласно которому "не быть предпочтительнее, чем существовать". Как и Шопенгауэр, Майнлендер убежден, что мир - это вещь в себе, а воспринимаемое нами - всего лишь видимость, наше представление о нем. Однако, если для Шопенгауэра вещь в себе - это воля к жизни, которая мыслится как слепая, универсальная, супериндивидуальная сила, то, с точки зрения Майнлендера, - это воля к смерти. В определенном смысле Майнлендер предвосхитил фрейдовский "импульс смерти", равно как и идею Ницше о том, что Бог умер.
Откуда возникает воля к смерти? Майнлендер предлагает смелое теологическое-метафизическое предположение: она рождается из процесса, посредством которого божественное исходное вещество - (условие, которое он берет у Спинозы), переходит от своего единства в свойственную миру множественность. Он утверждает: "Бог умер и его смерть является жизнью мира". Чтобы убить себя, Бог преобразился в мир в человечество, которые тоже умирают, чтобы окончательно перейти от существования в ничего.
Филипп Майнлендер убежден, что мир - это обоснованный результат божественного акта, служащего проявлением воли к смерти как стремления неопределенного трансцендентного божества к тому, чтобы не быть. Переход осуществляется от суперсущества, через существо мира - в ничто. И все это есть самоубийство Бога.
Таким образом, все, что мы наблюдаем в мире - представляет собой различные проявления растянувшегося в пространстве и во времени процесса самоуничтожения Бога. Майнлендер преобразовывает и радикализирует пессимизм Шопенгауэра в недрах собственной "метафизики энтропии", из которой последовательно извлекает все свои концепции: физику, философию истории, подчиняющуюся универсальному закону боли, политику, этику и, безусловно, в первую очередь, апологию самоубийства. В данном радикальном выборе он видит прежде всего возможность "освобождения от существования", идею абсолютного соответствия божественному замыслу, способность собственноручно удовлетворить свою и всеобщую волю к смерти, не ожидая капризов или милостей от природы.
В истории развития этой идеи присутствует эпилог, сделавший ее еще более интересной. Сестра Филиппа, Минна, продолжила философские исследования брата и привела в порядок его последние мысли и записи, выдержанные в духе буддизма, этики Шопенгауэра и филантропического социализма. В 1886 году она опубликовала все это как второй том "Философии освобождения". После чего тоже покончила с собой.
В конце XIX века Майнлендер считался, вместе с Эдуардом фон Гартманом, одним из крупных представителей порожденной философией Шопенгауэра "Школы пессимизма". Но спустя небольшое время о нем почти совсем перестали говорить. Его изолированное и одинокое существование, также как и его раннее самоубийство, мало повлияли на популярность его сочинений, которые пребывают до сегодняшнего дня практически забытые. Тем не менее, идеи Майнлендера в разное время привлекали внимание таких известных мыслителей, как Ницше, Эмиль Чоран, Хорхе Луис Борхес.
( Стихи Майнлендера )

"Лишь за чистой природой своей следуй, за ничто, которое ни в чем не нуждается и не ищи в другой обители" (Мейстер Экхарт)

Я есть я, которого нет. Когда все кругом обнажает свою нереальность, возникает экзистенциальная тревога. Затем приходит понимание истины. Небытие - это истина, бытие - заблуждение. Личность "существует" лишь постольку и до тех пор, пока она ложно мыслит собственное существование. Но, сознаем мы это или нет, всех нас ведет по жизни исходная интуиция ничто.

Предметы различаются тем, что занимают неодинаковые места в пространстве и во времени. Однако само ничто не занимает никакого пространства и времени. Поэтому по отношению к ничто, то есть, к собственной подлинности, и мир и человек не существуют. И представляющий субъект и представляемый объект иллюзорны, поскольку в ничто нет разделения на объект и субъект. В этом смысле наши представления о себе это не более чем видимость. С другой стороны, Я, которое тождественно ничто, становится всеобъемлющим. Моя воля, как проявление ничто, не может быть отделена от ничто как целого и поэтому трудно понять - как я могу нести ответственность за то, что я собой представляю как персонификация ничто?

"Нигилизм не превращает что-нибудь в ничего, а раскрывает, что ничего, принимаемое за что-нибудь - оптический обман", - говорил Герцен. Мы сами себе ничто в его концентрированности и сосредоточенности. Дух освобождения на миг замирает перед пропастью, разделяющей свободу и "существование" (рабство). В такой ситуации мы способны выбрать себя как ничто. В этом заключается наша свобода. Под знаком последней свободы разворачивается не только моя, но и всеобщая аннигиляция. Пустота вмещает в себя пустоту, небытие - небытие, ничто - ничто. В конечном итоге становится очевидно, что заблуждение (бытие) необходимо лишь для утверждения себя в качестве ничто. Ничто сознает себя посредством иллюзии бытия. При этом бытие выступает как самосознание и одновременно как пища ничто.

Воображающие себя счастливыми часов не наблюдают. Потому что там, где время, там и смерть и далее - абсолютное ничто. Время - подвижный образ, орудие ничто. Оно ничтожит. Мир, до предела насыщенный ничто, начинает времениться. Прошлое и будущее - чистое ничто, настоящее - провал времени в небытие. Именно во времени любое нечто способно обнаружить своё несуществование.

Наблюдения за процессами уничтожения, когда они ведутся с безопасных позиций, доставляют людям удовольствие. Отсюда популярность фильмов ужасов, особенно таких, где субъект, несущий разрушение, до конца остается неявным. В момент кульминации ужаса происходит соприкосновение наблюдателя с ничто.

Платоновские идеи и кантовская вещь в себе - это и есть ничто. "Оно не может быть увидено, но видит все, оно не может быть услышано, но слышит все, оно не может быть промыслено, но мыслит все", - так учат Упанишады. In praxi: никто не забыт и ничто не забыто. Ничто непреодолимо и подобно сиянию божественного мрака. Его можно попытаться заговорить или просто не видеть, но оно все равно неуклонно и тотально торжествует. Бытие "есть" лишь в той степени, в которой это угодно ничто. Бытие, становясь абсолютным бытием, переходит в ничто и успокаивается.

В ничто заключено решение всех вопросов.

Десять самых глубоких фильмов о смысле жизни.



Сказки луны в тумане после дождя / Кэндзи Мидзогути / 1953 г.
Патриотизм или Церемония Любви и Смерти / Юкио Мисима / 1966 г.
Шепоты и крики / Ингмар Бергман / 1972
Большая жратва / Марко Феррери / 1973 г.
Сало, или 120 дней Содома / Пьер Паоло Пазолини / 1975 г.
Голова - ластик / Дэвид Линч / 1977 г.
Смерть на Сене / Питер Гринуэй / 1988 г.
Мертвец / Джим Джармуш / 1995 г.
Я - Бог / Бала / 2009
Меланхолия / Ларс фон Триер / 2011 г.