Этика небытия. Самая печальная философия



https://ridero.ru/books/etika_nebytiya/

Вадим Филатов
Книга "Этика небытия. Жизнь без смысла: самая печальная философия".

Что такое небытие и почему оно реально, а бытие призрачно?
Отчего люди страдают?
Как несуществующим людям жить в мире, которого нет?
В чём смысл жизни и есть ли он?

«Мы все ходим по тонкому льду над океаном небытия. Чем интенсивнее бытие, тем оно более хрупко, тем оно сильнее подвержено гибели», – говорил русский философ Арсений Чанышев. – «Любовь – это попытка зацепиться за чужое бытие, и тем самым сделать своё бытие более устойчивым». Именно поэтому перед лицом невыносимых физических и душевных страданий многие обращаются к Богу, пытаясь зацепиться за Его вечность.

Мы являемся свидетелями и непосредственными участниками того, что всё возникающее исчезает в бездне небытия раз и навсегда. А также видим, что мир, окружающий нас, жесток, болезнен, исполнен страданий, ненависти, несправедливости. Плохие дела происходят с небытием!

Философия небытия стоит отдельно от  остальных философских систем: она не «заговаривает» смерть, а честно утверждает ничто. Есть ли в поле нашего зрения что-то такое, что не вызывает ни малейшего сомнения, что является безусловным и не поддающимся опровержению, что можно назвать неоспоримой очевидностью? Шопенгауэр однажды написал: «Почему здравствуют тысячи ошибок, если критерий истины — очевидность — столь прост?» Так в чем же мы видим эту «неоспоримую очевидность»? В смерти. Можно подвергнуть сомнению всё что угодно, но только не смерть, которая рано или поздно приходит к каждому и одним ударом разрушает всё. Она забирает и того, кто любим, — и того, кто любит. Не остается ничего и никого. Вероятно, смерть — это отправная точка для всех возможных размышлений, которые претендуют на объективность. Реальная смерть — кульминация всех маленьких символических смертей, через которые мы проходим в течение жизни: вещи, люди, события входят в нашу судьбу и исчезают бесследно, оставаясь иногда лишь в нашей памяти, которая так же обратится в ничто с последним нашим вздохом. Помимо смерти есть ли еще какая-то очевидность? Думаем, она есть, и сформулирована Буддой в Первой Благородной Истине: «Вот, о братья, благородная истина о страдании. В муках рождается человек, он страдает, увядая, страдает в болезнях, умирает в страданиях и печали. Стенания, боль, уныние, отчаяние — тяжки. Союз с немилым — страдание, страдание — разлука с милым, и всякая неудовлетворенная жажда сугубо мучительна. И все пять совокупностей, возникших из привязанностей — мучительны. Такова, о братья, благородная истина о страдании». Скажем, если какой-нибудь философ, опираясь на логику, попытается подвергнуть эту истину сомнению, то предпочтительнее будет остаться не с логикой (даже если она будет «математической»), а с очевидностью, которая присутствует в опыте всех живых существ. И, наконец, третья очевидность, с которой далеко не все соглашаются, но, подозреваем, многие просто пытаются обмануть себя и «заговорить» эту очевидность так же, как очевидность смерти. Речь идет о тотальной несправедливости, пронизывающей как социум, так и природу. Итак, три точки, которые могут служить отправным пунктом для философских размышлений. Три очевидности: несправедливость, страдание и смерть.

Из Ежедневника великих начинаний



Тролль

Ну, начнем! Дойдя до конца нашей истории, мы будем знать не больше, чем теперь. Так вот, жил-был тролль, злющий - презлющий, то был сам дьявол. Раз он был в особенно хорошем расположении духа: он смастерил волшебное зеркало, которое показывало не что есть, а что захотят увидеть. Но кто будет глядеть в чудесное стекло? Так появились зрители, чтобы смотреть на себя в это зеркало, и чтобы их троллить. Вначале была ошибка.

Книги

Я был лживый мальчик. Это происходило от чтения. Воображение моё всегда было воспламенено. Я читал во время уроков, на переменах, по дороге домой, ночью - под столом, закрывшись свисавшей до пола скатертью. За чтением я проморгал все дела мира сего. Это обстоятельство, наверно, единственное, что по-настоящему радует меня в жизни. Слишком уж плохие у мира сего дела. К сожалению, я давно не ребёнок и больше не верю в книги.

Пятница

С самого раннего детства я больше всего на свете любил море. Я завидовал каждому матросу, отправлявшемуся в дальнее плавание. По целым часам я простаивал на морском берегу и не отрывая глаз рассматривал корабли, проходившие мимо. Я мечтал добраться на каком-нибудь судне до необитаемого острова, чтобы скоротать там жизнь в полном одиночестве. И однажды мне повезло и моя заветная мечта осуществилась. Но недолго я ликовал - очень скоро на мой остров занесла нелегкая дикаря по имени Пятница, и мое уединение разрушилось, толком и не начавшись. Это была поистине Чёрная Пятница! Пришлось вернуться в толпу. Я снова живу среди людей и горько протестую против вселенной.

Старик и мальчик

Старик рыбачил на своей лодке в Гольфстриме. Вот уже восемьдесят четыре дня он ходил на лодке и не поймал ни одной рыбы. Первые сорок дней с ним был мальчик. Но потом старик пожалел мальчика за то, что он, если выживет, тоже когда-нибудь сделается стариком. Поэтому старик его съел вместо рыбы, испытав в который уже раз удовольствие от самопознания.

Палка

Мистер Шерлок Холмс сидел за столом и завтракал. Обычно он вставал довольно поздно, если не считать тех нередких случаев, когда ему вовсе не приходилось ложиться. Я стоял возле камина на коврике и вертел в руках палку, забытую нашим вчерашним посетителем. Закончив завтракать, Холмс сел в своё любимое кресло и стал мучить скрипку. Вот здесь-то палка мне и пригодилась! Я убил ею сразу двух зайцев - неприятный шум и Холмса, гуманно избавив последнего от ничтожества и горестей жизни. Теперь я живу один и мне больше не нужно ни хотеть, ни понимать, ни анализировать.

Трое во гробах

- Нам необходимо переменить на время образ жизни, - сказал Гаррис. В эту минуту дверь приоткрылась и в ней показалась головка миссис Гаррис.
- Вам лучше поменять его на образ смерти, заговорщически прошептала она и, широко распахнув дверь, с грохотом вкатила в гостиную массивный дубовый гроб на колесиках, а следом за ним еще два.

Кто прошёл на лодке вверх по реке, тот исходил лишь однообразие самого себя. Поэтому с того самого дня мы, все трое, мирно отдыхаем каждый в своём уютном гробу и ждём движения воды.

Конец сказки

У него было две сказки. Одна своя, о которой никто не знал. Другая та, которую рассказывал дед. Потом не осталось ни одной. Об этом речь. В тот год ему исполнилось семь лет, шел восьмой. Сначала был куплен портфель. Черный дермантиновый портфель. А в портфеле лежала верёвочная петля. И сразу обе сказки закончились, потому что в сравнении с петлёй любые допущения и гипотезы метафизически несостоятельны.

Daniel Landa – Blanický manifest

Даниэль Ланда, выпускник Пражской консерватории, чешский композитор, певец, актер кино, спортсмен (автогонки и тайский бокс) выступил с Бланицким манифестом против длительного подавления властью свободы в связи с "пропагандой" пандемии:



У нас дырявая память,
от лжи - правда, от правды-слухи.
Страх летит стаей над твоей головой,
мрачный жнец одет в рекламу.
Времена меняются на наших глазах,
Я спрашиваю, какой длины у меня цепь.
В тумане таится объяснение,
восстаньте или убейте свои желания.
Сила, это ты!
Сила, это твой голос!
Молчание-это согласие.
Мы не собираемся затыкаться.

Новая аристократия: нигилизм танцующих звезд.

Эссе, недавно опубликованное на сайте австралийского издательства "Manticore Press", на этот раз по-русски.



Новая аристократия: нигилизм танцующих звёзд — Наше необоримое и тайное любопытство к необыкновенному всегда коренится в необоримом и тайном презрении к обыденности. Именно демоническое в нигилисте отделяет его от всех остальных людей...


Журнал «Топос» — ежедневное сетевое литературно-художественное и философско-культурологическое издание. Задача журнала — отслеживать таинственные процессы образования новой русской культуры. Многие начинающие авторы получили признание читательской аудитории, пройдя через испытательные площадки «Топоса», в соседстве с публикациями литераторов, культурологов и деятелей русской культуры мировой известности. «Топос» — журнал, в котором на глазах читателей формируется современная русская словесность постсоветской эпохи.


Студент

Как порезали Чапека



В детстве я прочитал "Бродяжью сказку" Карела Чапека. В ней автор рассказывает, как в Праге у прохожего сдуло ветром с головы котелок и он гоняется за ним по всей Европе:

"- Да, так где я остановился? Ага, еду в Краков. Ладно! Приезжаю я, значит, туда, а котелок - ну не негодяй ли? - укатил первым классом в Варшаву, выдает там себя за дипломата.

- Да ведь это же мошенничество! - воскликнул пан судья.

- Я так и заявил полиции, - продолжал незнакомец, - и телеграфировал в Варшаву, чтобы его задержали. Но, оказывается, мой котелок купил себе шубу - дело шло уже к зиме, - отрастил усы и уехал на Восток. Я, само собой разумеется, - за ним. А он в Оренбурге сел на поезд и поехал в Омск, через всю Сибирь! Я - за ним. В Иркутске он потерялся. Наконец я его нагнал в Благовещенске, но он, пройдоха, и там улизнул от меня и покатился по всей Маньчжурии к самому Китайскому морю. На берегу моря я его настиг - воды-то он боялся."


Однако читая сейчас сказку в оригинале, с удивлением узнал, что советский переводчик выкинул описание визита котелка в Москву и к казакам.

"Я тоже, - сказал незнакомец, - и полиция телеграфировала из Кракова в Варшаву, чтобы арестовать его. А тем временем купил котелок шапку с шубой, потому что было уже холодно, отрастил бороду и уехал в Москву.

- А что он делал в Москве? - спросил судья.

- Ну, что бы он там делал? - сказал незнакомец. - Он занимался политикой, ублюдок. Там он стал журналистом. Тогда он думал, что захватит власть, но русские уже арестовали его и приговорили к расстрелу; а когда его привели к месту казни, подул ветер, и тут он, мошенник, проскользнул между ног солдат и покатился через матушку-Россию к Новочеркасску. Там он надел на голову барана и стал атаманом донских казаков. Я преследую и наконец ловлю его; и вот он, негодяй, свистит своим казакам и приказывает пристрелить меня.

- Что дальше? - нетерпеливо спросил судья.

- Ну, что дальше? - сказал незнакомец. - Я им говорю, что мы не боимся казаков, что мы их в суп нарезаем. Не знаю, пан судья, есть ли у вас и здесь казаки...

- Они неплохо растут, - заметил судья. - Больше всего у Либятова, там, где есть березки и осины.

- Казак - хороший гриб, - сказал незнакомец, - но нога у него немного деревянистая. Вот я и говорю, что мы варим казаков в супе или режем их на мелкие кусочки и сушим, а казаки так испугались, что отпустили меня. Но тем временем мой котелок вскочил на лошадь и помчался на восток. Я, конечно, слежу за ним. И он садится в поезд в Оренбурге, едет в Омск и через Сибирь, но заблудился в Иркутске; он якобы где-то подделывал деньги, но потом хунхузские грабители поймали и отняли у него все, так что он остался лишь с голой жизнью. Потом я встретил его на улице в Благовещенске, но он, умный, напугал меня и покатился через Маньчжурию к Китайскому морю. Я догнал его на берегу, потому что он боялся воды". (с)

Мне пишут. Рассказ Ольги.



Если бы у вас была машина времени, куда бы вы направились и что попытались изменить?
Так называемой "машиной времени" хотя бы раз в жизни осознанно и неосознанно хотел обладать каждый человек в любой эпохе. Очутиться бы в будущем, как Путешественник во Времени Уэллса, отправиться в прошлое посмотреть на динозавров, как у Брэдбери, найти шкаф с маховиками времени в Министерстве магии...Человек неистощим на фантазии, а уж на тему перемещения в пространстве и времени его вообще не остановить.
Этот вопрос я обдумывала и в 10 лет, и в 18, и в 23 года. Из множества ответов, продиктованных мне беззаботным детством, капризным и злым отрочеством и легкомысленной юностью, я всегда выбирала лишь один: основательно подготовившись, набравшись смелости и терпения, отправиться на 20 лет в прошлое и каким-то чудом предотвратить убийство моего отца. Хотя теперь, когда я смотрю на это желание, обличенное в слова, оно мне кажется излишне романтизированным, как раз для кинематографа. В нашей суровой реальности моё вмешательство в прошлое принесло бы ещё больше проблем. Мне хватит и простого разговора с ним. Думаю, это вполне типичный ответ для человека, чье сердце в детстве разбили.

Чем сердце успокоится



Вот и жизнь прошла, как хлопок одной ладонью в Дзене. То есть, формально она продолжается, но после определённого возраста жить как бы уже и неприлично. Возникает вопрос: что оставляют обычно после себя, чтобы сугубо порадовать временно остающихся в живых? Ну, во-первых, многие производят на свет\тьму этих самых временно остающихся с целью "передачи своих генов по наследству". Почему бы и нет? пусть будет. В самом деле, не одним же нам отдуваться за всех, занимаясь в течение жизни преимущественно вполне безнадёжным её поддержанием? Пускай и наследнички, в свою очередь, попыхтят. Тем более, это соответствует основному инстинкту, хотя ни кошки, ни собачки не воспринимают данный факт как некий подвиг, они просто по мере возможности совокупляются и размножаются, вот и всё. "Ну… а что в этом такого, я же… это ведь — пукнуть — это ведь так ноуменально… Ничего в этом феноменального нет — в том, чтоб пукнуть". Нам всем навязали жизнь и, в нагрузку к ней, смерть. Вообще, человеческую жизнь можно сравнить в кружением осла, вращающего мельничное колесо. В своё время мой дедушка говорил так: "Моя мельница мелет, а твоя серет". Так вот, этот аллегорический осёл тоже ничего не мелет, а лишь ходит по кругу, громко пуская ветры, и серет. Экологи бьют тревогу: уже всю планету засрали! Когда ослика в конце его жизни распрягают, он может дико страдать от невостребованности и норовит всеми правдами и неправдами продолжить бессмысленно крутить колесо. А некоторые наоборот, то и дело незаконно убегают в изменённое сознание. О таких поэт Некрасов писал, что они "спиваются с кругу".

Итак, наличие наследников порождает следующую проблему: что им оставить, кроме них самих? Первое, с чем им придется иметь дело, это сам завещатель, точнее, его труп. По-английски труп это "corpse" (корпус), а вот словечко "troop" означает "солдат". Это вполне понятно, хотя логичнее было бы переводить слово "troop", как "человек", ибо кто мы все, а не только солдаты, есть? Ходячие трупы в отпуске. А по-польски мёртвый звучит как "padlina" (падаль), или то, что необходимо как можно скорее уволочь и закопать - "zwloki". И действительно, если вообразить себе, что вы приходите домой, а кто-то ехидно наложил посреди комнаты душистую кучу, вам будет, без сомнения, неприятно. Но если там будет присутствовать непосредственно и сам обделавшийся завещатель, это многократно увеличит скорбь. Поэтому в таких случаях стараются поскорее устранить последствия происшедшего. Кстати, когда люди напиваются, так сказать, "до усрачки" - это ведь не просто так, они репетируют свою будущую смерть.

Интересно, что в информационную эпоху мы, как и во времена неандертальцев, по прежнему зарываем умерших в землю. Вот этому вопросу и посвящены многие завещания тех умерших, кого беспокоит преимущественно их труп и процедура его утилизации. Например, Екатерина Великая потребовала, чтобы "носить гроб кавалергардам, а не иному кому". Николай Гоголь, как известно, завещал тела его не погребать до тех пор, пока не покажутся явные признаки разложения, а после этого месту захоронения не поклоняться, ибо "стыдно тому, кто привлечется каким-нибудь вниманием к гниющей персти, которая уже не моя: он поклонится червям, ее грызущим". Лев Николаевич Толстой больше всего на свете боялся, что на его похороны сбегутся священнослужители, потому что его люто напугал один архиерей, который попросил писателя предупредить, когда он соберется помирать: "Как бы не придумали они чего-нибудь такого, чтобы уверить людей, что я "покаялся" перед смертью. И поэтому заявляю, что возвратиться к Церкви, причаститься перед смертью я так же не могу, как не могу перед смертью говорить похабные слова или смотреть похабные картинки, и потому всё, что будут говорить о моем предсмертном покаянии и причащении - ложь! Похоронить меня прошу без так называемого богослужения, а только зарыть тело в землю, чтобы оно не воняло!"

Истории известны и более экзотические распоряжения относительно трупов. Так, аргентинский актер Хуан Потомаки завещал театру собственный череп, который потом использовали в знаменитой сцене из Гамлета. О, бедный Йорик! Но он умер от старости. А вот американский писатель Хантер Томпсон, по роману которого Терри Гиллиам снял свой безумный фильм "Страх и ненависть в Лас-Вегасе" с Джонни Деппом, прекрасно понимал, что очень глупое это занятие - оттягивать свой конец. Поэтому чтобы избежать страданий приближающейся старости, 67-летний Томпсон застрелился. Специально для его посмертной вечеринки инженеры соорудили гигантскую пушку и 46-метровую башню. На закате в самый разгар церемонии прощания пушка выстрелила в небо прахом писателя. Для большей зрелищности его смешали с зарядами фейерверков. Прах убитого в 1996 году американского рэпера Тупака Шакура безутешные родственники и друзья смешали с марихуаной и скурили ночью на пляже, запивая колой и заедая куриными крылышками. Пепел советского писателя Константина Симонова распылили с самолета. А мой друг Гависович тоже просил кремировать его и развеять около Московского университета, где мы учились. Его действительно кремировали, но вот развеивать не стали, а увезли в горшке на родину в Магнитогорск и где-то там прикопали.

Вообще обыватели весьма консервативны и не терпят в похоронных ритуалах каких-либо фантазий и изысков. В этом состоит их "conventional wisdom". Скажем, моя мать просила поставить над ее могилой безымянный крест с надписью "в добрый путь, душа моя", но это организаторов похорон, разумеется, шокировало. Или вот я, как и Гависович, желал бы быть развеянным, только не возле МГУ, а с железнодорожного моста над Северной Двиной в Архангельске, чтобы суровые поморы долго матерились и кашляли. Это потому что я по-прежнему люблю Архангельск, хоть он меня и не сильно любит. Да только кто будет с этим возиться? И так уже придется напрягать людей необходимостью уволочь куда-нибудь вонючие "zwloki".

Следующими по порядку (но не по значению!) являются распоряжения относительно денег и барахла. Именно этот пункт как правило вызывает наибольший butthurt, что можно приблизительно перевести как "бурление говн". Здесь чемпионом является Вильям наш Шекспир, поскольку его очень подробная последняя воля по поводу различного хлама представляет собой единственную сохранившуюся от мэтра рукопись. Из неё мы узнаём, что гений действительно существовал и у него было много кроватей, одну из которых он завещал своей вдове. В этой связи филологи решили, что такой скупердяй никак не мог сочинить "Гамлета", и что драматург Шекспир это всего лишь хитрая мистификация, а подлинным автором знаменитых произведений был философ Френсис Бэкон. Ну, а философ Артур Шопенгауэр, именовавший современников "людской сволочью", ибо люди это хрен на блюде, мудро завещал остаток состояния на содержание своих собачек.

И, наконец, не забудем про завещания духовные, то есть, более или менее оригинальные идеи, оставленные умершими изумленному человечеству. К сожалению, приходится признать, что многие последние высказывания великих людей поразительно банальны. Взять хотя бы ту же Екатерину Великую. На прощание она дала придворным следующие ценные советы: "Доблесть не лезет из толпы, не суетится и позволяет забыть о себе. Мелочные правила и жалкие утончённости не должны иметь доступа к вашему сердцу". И прочая тому подобная банальщина. Кровавый маньяк Лев Давидович Троцкий, после удара топориком, поведал товарищам, что жизнь прекрасна и предсказал, что грядущие поколения насладятся ею вполне. Надгробье еще одного завзятого оптимиста, американского певца Фрэнка Синатры украсили его автоэпитафией, которая гласит: "Всё лучшее впереди". Очевидно, померев, он убедился в этом на своём опыте.

От всего изложенного радикально отличается в положительную сторону духовное завещание гениального американского мыслителя Чарльза Буковски, которое можно отыскать в одном из его произведений. Однажды он жил в Филадельфии и ежедневно с 5.30 до 11 утра зависал в баре, где ему разрешали бесплатно выпивать пока он мыл там полы. То был бар потерянных и проклятых, - рассказывает Буковски, - клейма ставить не на чем. Из туалетов в бар несло полувеком мочи и говна. (Слушайте! Так говорят в парламентах!)

Однажды Бук обнаружил, что неподалеку находится еще один бар, куда никто не ходил, поскольку там заседали местные гангстеры. Он заключил пари, что отправится в это злачное место и пробудет там целый день. И он сделал это и даже поприставал к подруге какого-то бандита, за что, на выходе из подвального туалета, мощно получил по щам. Это событие вызвало у писателя инсайт и просветление. И вот абсолютная истина, которую американский гений завещал неблагодарным потомкам: "Немного погодя, я уехал из Филли искать себе хлопот, или чего я там искал. Хлопот-то я набрался, а вот всего остального, что искал - этого пока не нашел. Может мы это найдем, может и нет. У вас есть книжки по философии, священник ваш, ученый, поэтому не спрашивайте у меня. И главное - не ходите в бары, где мужской сральник внизу".