Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Этика небытия. Самая печальная философия



https://ridero.ru/books/etika_nebytiya/

Вадим Филатов
Книга "Этика небытия. Жизнь без смысла: самая печальная философия".

Что такое небытие и почему оно реально, а бытие призрачно?
Отчего люди страдают?
Как несуществующим людям жить в мире, которого нет?
В чём смысл жизни и есть ли он?

«Мы все ходим по тонкому льду над океаном небытия. Чем интенсивнее бытие, тем оно более хрупко, тем оно сильнее подвержено гибели», – говорил русский философ Арсений Чанышев. – «Любовь – это попытка зацепиться за чужое бытие, и тем самым сделать своё бытие более устойчивым». Именно поэтому перед лицом невыносимых физических и душевных страданий многие обращаются к Богу, пытаясь зацепиться за Его вечность.

Мы являемся свидетелями и непосредственными участниками того, что всё возникающее исчезает в бездне небытия раз и навсегда. А также видим, что мир, окружающий нас, жесток, болезнен, исполнен страданий, ненависти, несправедливости. Плохие дела происходят с небытием!

Философия небытия стоит отдельно от  остальных философских систем: она не «заговаривает» смерть, а честно утверждает ничто. Есть ли в поле нашего зрения что-то такое, что не вызывает ни малейшего сомнения, что является безусловным и не поддающимся опровержению, что можно назвать неоспоримой очевидностью? Шопенгауэр однажды написал: «Почему здравствуют тысячи ошибок, если критерий истины — очевидность — столь прост?» Так в чем же мы видим эту «неоспоримую очевидность»? В смерти. Можно подвергнуть сомнению всё что угодно, но только не смерть, которая рано или поздно приходит к каждому и одним ударом разрушает всё. Она забирает и того, кто любим, — и того, кто любит. Не остается ничего и никого. Вероятно, смерть — это отправная точка для всех возможных размышлений, которые претендуют на объективность. Реальная смерть — кульминация всех маленьких символических смертей, через которые мы проходим в течение жизни: вещи, люди, события входят в нашу судьбу и исчезают бесследно, оставаясь иногда лишь в нашей памяти, которая так же обратится в ничто с последним нашим вздохом. Помимо смерти есть ли еще какая-то очевидность? Думаем, она есть, и сформулирована Буддой в Первой Благородной Истине: «Вот, о братья, благородная истина о страдании. В муках рождается человек, он страдает, увядая, страдает в болезнях, умирает в страданиях и печали. Стенания, боль, уныние, отчаяние — тяжки. Союз с немилым — страдание, страдание — разлука с милым, и всякая неудовлетворенная жажда сугубо мучительна. И все пять совокупностей, возникших из привязанностей — мучительны. Такова, о братья, благородная истина о страдании». Скажем, если какой-нибудь философ, опираясь на логику, попытается подвергнуть эту истину сомнению, то предпочтительнее будет остаться не с логикой (даже если она будет «математической»), а с очевидностью, которая присутствует в опыте всех живых существ. И, наконец, третья очевидность, с которой далеко не все соглашаются, но, подозреваем, многие просто пытаются обмануть себя и «заговорить» эту очевидность так же, как очевидность смерти. Речь идет о тотальной несправедливости, пронизывающей как социум, так и природу. Итак, три точки, которые могут служить отправным пунктом для философских размышлений. Три очевидности: несправедливость, страдание и смерть.

Военные мемуары



Мы лёд под ногами майора
Егор Летов


После 4 курса МГУ, я угодил на военные сборы. Со мною посчастливилось служить злобному майору. Его фамилия была Алексеев. Все его боялись, потому что он был очень лютый. Постоянно грозился, что может любого курсанта отчислить с военной кафедры и отправить служить в армию. Особенно его выбешивал я, поcкольку не умел ходить строем и всё время думал о своем, философском.

Майор скоро меня достал и я попытался спрятаться от него в больничку. В санчасти служил мой земляк из Таджикистана, фельдшер Бобоёров. Я научил сослуживцев дразнить его по-таджикски:

- Эй, бача, дай курпача! (Эй, мальчик, дай одеяло!).

Фельдшер Бобоёров сердился и в отместку называл меня "студент". Это у него было самое черное ругательство.

У Бобоёрова в санчасти стояли две коробки с лекарствами. На одной коробке, чтобы не перепутать, было написано "от головы", на другой "от живота". Когда я пришел к нему и заявил, что заболел, Бобоёров послал меня в сопровождении ефрейтора Фандеева, который проходил у нас как Мундеев, в больничку. Но ефрейтору Фандееву идти в больничку было лениво. Поэтому он спрятался в уборной и в больничку я не попал.

Тогда, сидя в курилке, я пообещал Алексеева на ближайших стрельбах напрочь застрелить. После этого злобный майор до конца сборов ко мне больше не приставал, противный. Лишь в самом конце, когда я шел в строю, и сугубо размышлял о своем, философском, он пристроился и спросил:

- Ну как служится, Филатов?

Я ответил, что, типа, служится сносно. На этом наши отношения закончились.

Но это еще не всё. Так вот, этот гад Алексеев, спустя год, на таких же сборах, увидел в бане у одного из курсантов нательный крестик. А когда тот отказался его снять, добился его отчисления! Хотя это, если что, была уже перестройка.

Думаю, Алексеев потом оперативно перестроился и стал лояльно относиться к ношению креста. Не исключено, что, по примеру верховного главнокомандующего, держал свечку. Но ведь бедолага верующий из за него реально загремел в армию! Пострадал, так сказать, за веру. В этой ситуации Алексеев оказался в чем-то сродни чеченским боевикам, зверски замучившим рядового Родионова. Однако меткой филатовской пули все равно испугался, сволочь.

Я это все к тому, что запрет и гонения, как это было в эпоху Рима, укрепляют авторитет религии и даже вдохновляют пострадать за веру. А официоз и навязчивая реклама действуют с точностью до наоборот.
Подполье

Одиночество Мисимы

MishimaProd-2.jpg
67diP_P9Vy8.jpg

“— Печально говорить с вами при таких обстоятельствах. Я считал силы самообороны последней надеждой Японии, последней твердыней японской души. Но... сегодня японцы думают о деньгах, только о деньгах. Где же наш национальный дух? Неужели мы согласимся жить в мире, утратившем духовность? Неужели вы не понимаете? Я хочу, чтобы силы самообороны начали действовать. Другого шанса изменить конституцию уже не представится. Вы должны восстать. Чтобы защитить Японию! Да, защитить Японию! Японские традиции! Нашу историю! Нашу культуру! Императора!... Вы же солдаты. Почему же вы защищаете конституцию, отрицающую само ваше существование? Почему же вы не проснётесь? Да знаете ли вы, что такое путь воина? Что такое путь меча? Что меч значит для японца? Я вижу, что вы не воины. Вы не восстанете. Вы ничего не сделаете!”

"— Обращаюсь к вам с просьбой встать на защиту своей родины, своих домов, своих семей, своего народа. Мне приходится просить вас сделать то, о чем по всем человеческим меркам просить не требуется. Ведь вставать за свою свободу и свое отечество на Руси всегда было почетным делом, на зов к которому откликались испокон веков все, кто считал себя мужчинами. Тем не менее мне приходится сказать вам правду в глаза, сказать жесткие, возможно даже оскорбительные для вашего достоинства слова. Уже больше месяца прошло с тех пор, как мы, маленькая группа добровольцев из России и Украины, вняв призывам о помощи, прозвучавших из уст выдвинутых вами лидеров протеста, прибыли сюда и в вооруженной борьбе противостоим всей украинской армии и множеству слетевшегося на поживу наёмного отребья. В Донецкой области проживают 4,5 млн человек. Да, не все из них мужчины дееспособного возраста, не все мужчины по тем или иным причинам могут присоединиться к силам самообороны. Но, признаюсь, никак не ожидал, что на всю область не найдется и тысячи мужчин, готовых рисковать жизнью. Десятки и сотни людей встали в строй и сражаются. Десятки тысяч и сотни тысяч смотрят за этим в телевизор, потягивая пивко... Во всей области пока не нашлось хотя бы пары десятков профессиональных военных, готовых возглавить воюющее подразделение. Стыд и срам!".