Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Этика небытия. Самая печальная философия



https://ridero.ru/books/etika_nebytiya/

Вадим Филатов
Книга "Этика небытия. Жизнь без смысла: самая печальная философия".

Что такое небытие и почему оно реально, а бытие призрачно?
Отчего люди страдают?
Как несуществующим людям жить в мире, которого нет?
В чём смысл жизни и есть ли он?

«Мы все ходим по тонкому льду над океаном небытия. Чем интенсивнее бытие, тем оно более хрупко, тем оно сильнее подвержено гибели», – говорил русский философ Арсений Чанышев. – «Любовь – это попытка зацепиться за чужое бытие, и тем самым сделать своё бытие более устойчивым». Именно поэтому перед лицом невыносимых физических и душевных страданий многие обращаются к Богу, пытаясь зацепиться за Его вечность.

Мы являемся свидетелями и непосредственными участниками того, что всё возникающее исчезает в бездне небытия раз и навсегда. А также видим, что мир, окружающий нас, жесток, болезнен, исполнен страданий, ненависти, несправедливости. Плохие дела происходят с небытием!

Философия небытия стоит отдельно от  остальных философских систем: она не «заговаривает» смерть, а честно утверждает ничто. Есть ли в поле нашего зрения что-то такое, что не вызывает ни малейшего сомнения, что является безусловным и не поддающимся опровержению, что можно назвать неоспоримой очевидностью? Шопенгауэр однажды написал: «Почему здравствуют тысячи ошибок, если критерий истины — очевидность — столь прост?» Так в чем же мы видим эту «неоспоримую очевидность»? В смерти. Можно подвергнуть сомнению всё что угодно, но только не смерть, которая рано или поздно приходит к каждому и одним ударом разрушает всё. Она забирает и того, кто любим, — и того, кто любит. Не остается ничего и никого. Вероятно, смерть — это отправная точка для всех возможных размышлений, которые претендуют на объективность. Реальная смерть — кульминация всех маленьких символических смертей, через которые мы проходим в течение жизни: вещи, люди, события входят в нашу судьбу и исчезают бесследно, оставаясь иногда лишь в нашей памяти, которая так же обратится в ничто с последним нашим вздохом. Помимо смерти есть ли еще какая-то очевидность? Думаем, она есть, и сформулирована Буддой в Первой Благородной Истине: «Вот, о братья, благородная истина о страдании. В муках рождается человек, он страдает, увядая, страдает в болезнях, умирает в страданиях и печали. Стенания, боль, уныние, отчаяние — тяжки. Союз с немилым — страдание, страдание — разлука с милым, и всякая неудовлетворенная жажда сугубо мучительна. И все пять совокупностей, возникших из привязанностей — мучительны. Такова, о братья, благородная истина о страдании». Скажем, если какой-нибудь философ, опираясь на логику, попытается подвергнуть эту истину сомнению, то предпочтительнее будет остаться не с логикой (даже если она будет «математической»), а с очевидностью, которая присутствует в опыте всех живых существ. И, наконец, третья очевидность, с которой далеко не все соглашаются, но, подозреваем, многие просто пытаются обмануть себя и «заговорить» эту очевидность так же, как очевидность смерти. Речь идет о тотальной несправедливости, пронизывающей как социум, так и природу. Итак, три точки, которые могут служить отправным пунктом для философских размышлений. Три очевидности: несправедливость, страдание и смерть.

Из Ежедневника великих начинаний. 3



Здравствуй, грусть!

Это привычное чувство, сопровождающее меня своей вкрадчивой тоской, я не решаюсь всуе называть, дать ему прекрасное и торжественное имя – грусть. Грусть – это канат из нервов, натянутый между животным самодовольством и Отчаянием, – канат над пропастью. В человеке можно любить только то, что он переход и гибель. Грусть есть нечто, что следует превзойти, чтобы достичь запредельного Отчаяния. Что сделали вы для этого?

Однажды весной

Однажды весной, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина. Первый был одет в летнюю серенькую пару. Нас пока интересует только он. Дело в том, что этот человек категорически не знал, что Аннушка уже пролила масло, иначе бы приберег летнюю серенькую пару для церемонии прощания. Но для этого он должен был владеть искусством переживать воспоминания о своей будущей смерти.
Collapse )
Подполье

Мне пишут. Рассказ Вячеслава.



Почти каждый день я получаю письма по поводу философии небытия. Вот часть одного из них:

"...Южноафриканский философ-антинаталист Дэвид Бенатар в книге “Лучше никогда не быть: О вреде рождения”(2006) сравнивает деторождение с русской рулеткой. Он видит здесь лишь два отличия – барабан револьвера полностью заполнен, а его ствол направлен в головы детей.
И ведь все равно дети рано или поздно состарятся, обрастут болезнями и умрут и в том случае, если их жизнь сложится относительно благополучно. Может быть, их смерть будет даже легкой. Но, увы, ничего кроме смрада от этих самых детей в конечном счете не останется – все они сгниют во гробах, и самое интересное то, что все это родителям хорошо известно. И тем не менее они продолжают бездумно размножаться.
Как-то раз я находился в поликлинике в очереди к врачу. Передо мной ожидали приема две престарелые женщины-вдовы. Они обсуждали тягостную проблему смерти и похорон, с которой им пришлось столкнуться. Сидевшая рядом молодая мама с ребенком в ультимативной форме потребовала, чтобы они прекратили разговоры о смерти и не травмировали “негативом” ее ребенка. В связи с этим у меня в голове сложился законный вопрос – а хули ты “подарила” своему ребенку жизнь, если тебе теперь приходится скрывать то, чем эта жизнь для него закончится? Хули? Козьма Прутков в свое время заметил – “первый шаг ребенка есть первый шаг к его смерти”. И это совершенно верно. Однако люди клепают детей, а потом всеми силами стремятся уберечь своих чад от мыслей о смерти и страданиях, то есть от “негатива”. Мне вспоминается одна строка из песни Александра Галича: “Ну, а то, что за все придется платить, так ты ж пойми, ведь это потом”.
Добавлю к этому также следующее – у меня тяжелое заболевание глаз, приводящее к слепоте, и оно передается с генами. Сейчас у меня медленно умирает мать. Я сам слепну и уже с трудом добираюсь с тросточкой до супермаркета, чтобы купить продукты. И я плохо представляю то, как буду жить дальше. Но все это сущие пустяки по сравнению с тем, что вынуждены претерпевать другие люди. Страдания детей, умирающих от рака и доживающих свои дни в хосписах вообще чудовищны. И вот, на форуме отца Андрея Кураева я в связи с этим однажды высказался в том смысле, что в моем положении заводить детей аморально. Реакция на это высказывание православных ортодоксов была гневной. Они особо упирали на то, что Бог велел людям “плодиться и размножаться”, и это нужно выполнять даже ценой рождения больных детей. А один православный идиот сообщил мне, что, быть может, Бог даже исцелит меня от болезни, если я исполню Его заповедь и “размножусь”. Фанатики – это вообще одна из наиболее вредных и опасных категорий людей".
В., кандидат биологических наук.
муха

Детские смыслы



(Интересные мысли из эссе школьников).

Философ может рассуждать над одним вопросом несколько лет и так и не сможет прийти для себя к одному ответу.

Философ ломает привычные смыслы. Я, если честно, считаю себя философом. Я люблю смотреть на мир совершенно другими глазами. Философствовать на тему: а что бы было, если... Одна из моих теорий такая: наш мир виртуален и в нем живет только наше сознание. Мы жили реально много лет назад и наши предки были очень умные. Они предсказали падение астероида на Землю и улетели в космос, а потом вернулись и воссоздали уничтоженный мир, но только виртуально.

Философ это человек, осуществляющий свою философию как образ жизни.

Наука это доказательство учеными того, что и так понятно, но на основе опытов. А нужно ли это нам? Может, мы хотим другого.

Наука открывает то, что вообще не нужно открывать.

Мы ненавидим в людях то, что является частью нас.

Семья приносит боль человеку - жена пилит, а дети визжат.

"Репка" это сказка о том, как дед с бабкой всех заставили, как всегда, работать у себя в огороде.

На жизненном пути встречаются разные люди. Часто они нам неприятны. Тогда возникают такие мысли: "Уж лучше бы пустить их на органы".

Обычных учеников бесят их одноклассники, которые задают на уроке много вопросов и умничают.

Если обстановка, в которой вы живете, не вызывает доверия, нужно поскорее сменить ее, потому что вы у себя одни.

В окружающих нас раздражает само их присутствие.

Зачем мы живем? Одни ленятся, а другие боятся ответить на этот вопрос. А многим некогда.

Люди созданы, чтобы страдать.

Человек просто оставляет за собой род, проживает кое-как жизнь, но при этом многих не покидает ощущение бессмысленности.

У жизни человека нет цели, смысла и причины. Казалось бы смыслом можно назвать передачу своих мыслей и знаний потомкам, но есть ли в этом смысл? Вероятно, нет. Каждый потомок погибнет так же, как и предок. В конце концов, всё исчезнет, и не будет иметь никакого значения что человечество когда-то боролось за выживание, попутно уничтожая друг друга, и чего-то достигло за свою историю.

Люди живут для того, чтобы ставить себе задачи и решать их. А если все цели достигнуты, что тогда?

Важно правильно расставлять приоритеты.

Нужно уметь жить не по правилам, выходить за рамки предложенного.

По моему мнению, человек, который умеет НЕ поддаваться давлению общества, а стоять на своём, даже если его точка зрения не верна - это действительно сильная личность.

Человек должен делать что он хочет, а не то, что от него хотят общество и его стереотипы.

Когда человек не может придумать что-то сам, это значит, что он стадо.

Возможно именно вы можете изменить жизнь стада, но тогда оно увяжется за вами, и вы станете его частью.

А почему я должна думать не как все? Я хочу быть как все. Хотя, говоря так, я уже рассуждаю не как все.

Если всякий раз вкладывать в работу частицу себя, то скоро от вас ничего не останется.

Наши мысли и поступки это странные вещи.
Где я?

Дядька Ничто



Одна девочка повела младшего брата в детский сад. На дороге лежала чёрная лужа. Мальчик наступил в эту лужу и провалился. Сестра бросилась за ним - и тоже провалилась. Родители стали искать детей, случайно наступили в лужу и тоже провалились. Потом милиционеры, искавшие пропавшую семью тоже провалились. Потом другие милиционеры провалились и увидели: там сидел дядька и поедал человеческое мясо.

(Из книги Эдуарда Успенского "Ужасный фолклор советских детей")
муха

Диктатура бабушек



Я с детства, начиная с пяти лет, прочитал огромное количество художественной литературы разных эпох и народов. В результате у меня стало складываться ложное представление о том, что с помощью книжек можно познать мир и даже разумно устроить свою жизнь. А также ложное, преувеличенное представление о пределах психической и нравственной нормы. Её пространство растянулось для меня до бесконечности. Я ошибочно стал думать, что все народы мира, и молодые и старые, примерно интеллектуально равны, просто у русских есть Достоевский, а, допустим, у чукчей Юрий Рытхэу. И что старики и дети должны себя, в общем и целом, вести как взрослые. Потом я поступил в МГУ, жил в общежитии по соседству с представителями самых разных народов и убедился, что всё это не так. Мне неудобно об этом говорить, но я понял, что есть, по закону больших чисел, тупые и агрессивные народы и что дети и старики с позиций взрослого человека, ведут себя тупо, агрессивно и неадекватно. Достаточно представить себе взрослого человека, который ведет себя как подросток или глубокий старик и все становится на свои места. Неадекватное же поведение, как писал Лебон в "Психологии толпы", очень заразительно. Поэтому учительницы, поработав, хотя бы лет пять, в школе, и, пообщавшись со старушками (другими учителями) и с детьми, тоже начинают вести себя неадекватно. Или, если выражаться более политкорректно, у них происходит профессиональное выгорание.

Вообще, с бабушками (поскольку дедушки значительно реже доживают до возраста дедушек) всё намного хуже, чем с детишками. Дети могут повзрослеть, а вот бабушки – никогда. Их основная цель заключается в том, чтобы все стали бабушками, даже дедушки. Всё, что выходит за пределы модели бабуськинского поведения, бабуськами неуклонно пресекается. (Счастье тех, кто не бабушки в том, что у бабушек не всегда достаточно сил, средств и здоровья для того, чтобы полностью превратить окружающих в бабушек). И что мы видим в этой связи в школе? С одной стороны совершенно безумные дети, которые не знают элементарных вещей, бегают, выпучив глаза, на перемене, пускают слюни, дико орут непристойности и раздают друг другу подзадники. С другой стороны суровая и непреклонная диктатура пожилых учительниц и завучей. В такой ситуации молодая учительница, чтобы не совсем сойти с ума, вынуждена примкнуть к бабушкам. Она начинает делать губки гузкой, одевать невообразимые платки и на всех сварливо ворчать, а то и начальственно покрикивать. Спустя лет пять - вот она, еще одна представительница легиона учительниц-бабушек, которых в школе подавляющее большинство! И, спрашивается, кого она постарается воспитать из подростков, особенно мальчиков, раздражающих её не старушечьим своим поведением? Она будет воспитывать из них даже не девочек, а именно бабушек, в то время, как природа мальчика - это не старческое безумие стремление к безопасности, а мужество и героизм. Наше счастье, что помимо школы в воспитании детей принимает участие еще и семья, а там далеко не всегда есть бабушки. А то бы мы все давно бы уже стали бабушками. Вообще, в школьной системе становится личностью только тот, кто способен систематически нарушать правила, идти против течения и противостоять старушечьей модели безопасного поведения, навязываемой бабушками.

В целом, студенты это наиболее адекватная слушательская аудитория: они уже не дети, но еще не бабушки. К тому же студентки, в отличие от бабушек, чисто эстетически намного более симпатичны. Когда заходишь в аудиторию к студенткам, сразу хочется рассказать им что-нибудь интересное. А когда заходишь к бабушкам, хочется сразу спасаться, как Хома Брут от панночки. А то вдруг они меня схватят и сделают бабушкой?

Как возможно противостоять модели поведения бабушек? Известно, что основная составляющая психологии старушек это страх смерти. Причем, чем дольше они живут, тем больше боятся умереть, потому что привыкают жить. С целью достичь бессмертия занимаются собиранием вещей. Поэтому нам, не желающим сделаться бабушками, необходимо, прежде всего, победить в себе этот страх. Как это сделать? Рефлексия о смерти способна частично заглушить страх смерти, но не более, чем остальная человеческая культура, призванная заговорить смерть, частью которой подобная рефлексия и является. Есть еще один способ, путь Самурая, путь Юкио Мисимы и Азсакры. Он подразумевает стремление врасти в смерть при жизни, когда между жизнью и смертью действительно не остается разницы. Переход к абсолютному небытию превращается в таких обстоятельствах в обычную формальность, ну, как, скажем, выпить стакан воды. Помимо прочего, в такой философии, в отличие от размышлений Сиорана, есть и что-то героическое.

Горит Балашов



Это Собачий - район частной застройки в городе Балашове за Козловским кладбищем. Здесь на заборах гордо написано; "Собачий рулит". Вдоль района протянулся огромный овраг, на краю которого прилепились дома. Жители используют овраг как помойку. Периодически мусор горит. Дети радуются.

Стоит ли слеза ребёнка всего зла мира?

11.77 КБ

"Так говорит Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия: знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, так как ты тепл, а не горяч и не холоден, то изблюю тебя из уст Моих. Ибо ты говоришь: "я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды"; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок".
(Ангел церкви в "Откровении")

Мир дьяволу подчинён и человек, подчинённый миру, дьяволу подчинён.
“Истинным отцом русского нигилизма является Достоевский, отчаявшийся христианин, христианин агонизирующий», - писал Мигель де Унамуно. Достоевский агонизирует вместе с миром. А из агонии мира неизбежно вытекает мораль нигилизма: нет ничего фантастичнее и невероятнее изнасилованной злом мира реальности. «Законов природы нельзя прощать», - говорит подпольный мыслитель Достоевского. Природа есть то, что следует уничтожить.
Идея неприятия мира характерна для наиболее интеллектуально - мощных, таинственных персонажей Достоевского: это подпольный парадоксалист, Свидригайлов, Ипполит, Ставрогин, Кириллов, Иван Карамазов. И это не случайно — ведь всякий интеллектуализм, доведённый до своего логического завершения, заканчивается нигилистическим бунтом. Герои, отрицающие мир, пока ещё не могут его победить, но, в отличие от совершенно не жизненных, схематичных персонажей, олицетворяющих «добро», наподобие князя Мышкина, они не побеждены миром. Действительно, нужно быть идиотом, чтобы пытаться добром преодолеть зло мира. Правда, сегодня и зло становится мелким и карикатурным. Это говорит лишь о том, что со времён Достоевского мир пал ещё ниже. Хотя, казалось бы, ниже некуда.
В Петербурге милиционер, насиловавший детей в метро, в течение десяти лет оставался безнаказанным. Недавно его осудили на три с половиной года (но поводом к задержанию стали не надругательства над детьми, а совершённое им убийство). Одно из изнасилований происходило в переполненном вагоне, в час пик, а многочисленные свидетели предпочли сделать вид, что ничего не замечают. По словам оперативников, окружающие всё прекрасно видели, но никто не помешал преступлению и даже не сообщил в милицию. Милиционеры считают, что все пассажиры стали пособниками преступника.
«Я кое-как пригладил волосы и вернулся в вагон. Публика посмотрела в меня безучастно, круглыми и как будто ничем не занятыми глазами. Мне это нравится. Мне нравится, что у народа моей страны глаза такие пустые и выпуклые. ..Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий — эти глаза не сморгнут. Им всё Божья роса...»- говорит лирический герой поэмы Ерофеева «Москва-Петушки».
Мыслитель прошлого столетия Гурджиев считал, что человек - это механическая кукла, которую дёргает за нитку каждое внешнее событие. Судя по всему, куклы сломались. Они двигаются только в том случае, когда за нитку дёргает власть, а в случае непредусмотренных властью внешних событий переворачиваются на спину и конвульсивно шевелят конечностями, подобно отравленным дихлофосом тараканам.
Мы всё ещё пользуемся иллюзией патерналистского характера власти как костылями и эти костыли всё ещё мешают нам и ограничивают наши поступки. Во власти сидят те же трусы - они должны во что бы то ни стало иметь власть, иначе им боязно. На Руси храбрость свободного слова и действия испокон веков была мужеством и святостью юродивых. Никто не знал, что они были немногими подлинно здоровыми в толпе безумцев. Толпа постепенно привыкла к тому, что безопасней не высовываться и не называть вещи своими именами. Необходимо избавиться от этого безумия и не бояться, что ты не впишешься в ситуацию и тебя отвергнут. Кто не верит, что слеза ребёнка стоит всего зла мира, тот должен этот мир возненавидеть. Кто научит тому, что ничего нет, тот этот мир закончит. В финале последней отечественной экранизации "Преступления и наказания", потрясающе снятой режиссёром Дмитрием Светозаровым, Раскольников казнит себя за то, что признался, поскольку был и остался дрожащей тварью, недостойной спасения. Нам совершенно нечего терять: земля внизу и звёзды наверху - всё одинаково далеко от потерянного рая, которого мы взыскуем.

Детские страхи.

28,66 КБ

Согласно учению Эпикура, человеческую жизнь отравляют два страха: перед Богами и перед смертью. В сущности, человек обратился к Богам и создал всю совокупность материальной и духовной культуры в целях преодоления страха смерти. Поэтому оба основных страха, обозначенных Эпикуром, можно считать проявлением одного - страха небытия:
"Страдание заставляет сознание измысливать мир абсолютного бытия, то есть Бога.
Так возникает "сознание бытия" — религиозное в своей сущности сознание.
Вся предшествующая философия — варианты "сознания бытия".
Но Бога нет.
Поэтому возникает "сознание небытия", которое делает бытие прозрачным и видит в нем небытие.
Страдание перерастает в ужас.
Ужас заставляет сознание отрицать не только иллюзорное "сознание бытия", но и себя, и бытие".(А.Чанышев. "Трактат о небытии")
Мы видим, что ужас небытия имеет нигилистический и разрушительный характер, что нашло своё отражение в многочисленных страхах и фобиях.
В 1925 году основатель психоанализа Зигмунд Фрейд сделал вывод о том, что у страха вообще нет никакого объекта. Более того, ранний Фрейд (1915) писал, что страх является причиной, а не следствием некоторой душевной травмы. (Скажем, не факт того, что моя львовская прабабушка привела меня в пятилетнем возрасте посмотреть на соседского покойника, грузчика дядю Лёлю, лежавшего в гробу, стал причиной моих последующих страхов, почерпнутых в возрасте 7-12 лет из детского фольклора ("чёрная рука") и литературно - музыкальной классики (опера "Пиковая дама" Чайковского, "Преждевременно погребённые" Эдгара По и т.п. Помню, в садике я поверг свою группу и воспитательницу в ужас публичным пересказом гоголевского "Вия". Видимо, причина первого и последующих страхов имела ярко выраженный экзистенциальный характер). "Страху присущи неопределённость и безобъектность" - говорил Фрейд. Эта неопределённость и безобъектность и есть небытие.
Психоанализ различает страх и фобию (боязнь, навязчивый страх). Бояться можно темноты или призраков, пауков или монстров, но сама причина страха при этом нематериальна; страх вызван не определённым объектом или событием, а неизвестной невидимой опасностью, олицетворяющей небытие, которую ещё предстоит обнаружить. Не случайно, больше всего вызывают здоровое чувство страха не фильмы ужасов, где реками льются кетчуп и фарш и где каждые пять минут неожиданно появляются невообразимые монстры - скажем, внезапно пробежавшие по церкви чёрные кошки в фильме "Вий" могут вызвать у кого-нибудь разве только кратковременную реакцию испуга. Нет, наиболее ужасны именно те ужасы, где опасность до конца остаётся невидимой и непонятной, как, например, в фильмах "Шестое чувство", "Другие" или "Сталкер", отчасти в "Лангольерах" Стивена Кинга, несколько испорченных, на мой взгляд, излишне очевидным финалом.
В этой связи опять-таки наиболее показательна неопределённая, т.е. сориентированная на небытие природа детских страхов, не затемнённая огромными массивами всевозможной культурной, то есть призванной ритуализировать и мысленно снять небытие, информации. Дети могут увидеть страшное в самом невинном предмете и испугаться чего угодно. Причем многие страхи кажутся ни с чем не связанными и ничем не объяснимыми. Например, одна девочка ужасно боялась не только жуков и пауков, но и красивых бабочек и стрекоз. Спрашивается, почему? "А у них ножек много..." Действительно, если задуматься, душераздирающее зрелище. Есть дети, которые боятся клоунов, поскольку те "прячут свое лицо" - вспомните страшного клоуна из экранизации Стивена Кинга "Оно". Характерен и феномен детского ночного плача, причину которого не могут объяснить сами дети. В действительности они инстинктивно ощущают устремлённость всего, и их в том числе, в направлении небытия - отсюда их неизреченный страх.
Итак, когда мы имеем дело со страхом,(в отличие от боязни, испуга, фобий и т.п.)то затрудняемся однозначно сформулировать, чего именно мы боимся, поскольку возникает он безо всякой видимой причины и является результатом невидимой и необъяснимой концентрации небытия. Так нужно ли стремиться преодолеть подобный страх? Едва ли это способно служить самоцелью. Думаю, что страха не стоит бояться, его необходимо анализировать, чтобы не сделаться его рабом.
В отличие от фобии, страх не несёт в себе предупредительной функции. Если фобия напоминает об объекте опасности, по отношению к которому следует определиться, то страх выполняет смыслообразующую функцию. Одновременно он часто ставит под угрозу жизнь, но это в данном случае не так важно. Согласно мнению Кьеркегора, путь от экзистенциального страха через отчаяние завершается верой, с которой и переход в небытие не так страшен. Когда перед человеком возникает дилемма: жизнь без смысла или смысл без жизни, для мыслящего существа такая дилемма не содержит в себе никакого вопрошания, не правда ли?
Collapse )