Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Этика небытия. Самая печальная философия



https://ridero.ru/books/etika_nebytiya/

Вадим Филатов
Книга "Этика небытия. Жизнь без смысла: самая печальная философия".

Что такое небытие и почему оно реально, а бытие призрачно?
Отчего люди страдают?
Как несуществующим людям жить в мире, которого нет?
В чём смысл жизни и есть ли он?

«Мы все ходим по тонкому льду над океаном небытия. Чем интенсивнее бытие, тем оно более хрупко, тем оно сильнее подвержено гибели», – говорил русский философ Арсений Чанышев. – «Любовь – это попытка зацепиться за чужое бытие, и тем самым сделать своё бытие более устойчивым». Именно поэтому перед лицом невыносимых физических и душевных страданий многие обращаются к Богу, пытаясь зацепиться за Его вечность.

Мы являемся свидетелями и непосредственными участниками того, что всё возникающее исчезает в бездне небытия раз и навсегда. А также видим, что мир, окружающий нас, жесток, болезнен, исполнен страданий, ненависти, несправедливости. Плохие дела происходят с небытием!

Философия небытия стоит отдельно от  остальных философских систем: она не «заговаривает» смерть, а честно утверждает ничто. Есть ли в поле нашего зрения что-то такое, что не вызывает ни малейшего сомнения, что является безусловным и не поддающимся опровержению, что можно назвать неоспоримой очевидностью? Шопенгауэр однажды написал: «Почему здравствуют тысячи ошибок, если критерий истины — очевидность — столь прост?» Так в чем же мы видим эту «неоспоримую очевидность»? В смерти. Можно подвергнуть сомнению всё что угодно, но только не смерть, которая рано или поздно приходит к каждому и одним ударом разрушает всё. Она забирает и того, кто любим, — и того, кто любит. Не остается ничего и никого. Вероятно, смерть — это отправная точка для всех возможных размышлений, которые претендуют на объективность. Реальная смерть — кульминация всех маленьких символических смертей, через которые мы проходим в течение жизни: вещи, люди, события входят в нашу судьбу и исчезают бесследно, оставаясь иногда лишь в нашей памяти, которая так же обратится в ничто с последним нашим вздохом. Помимо смерти есть ли еще какая-то очевидность? Думаем, она есть, и сформулирована Буддой в Первой Благородной Истине: «Вот, о братья, благородная истина о страдании. В муках рождается человек, он страдает, увядая, страдает в болезнях, умирает в страданиях и печали. Стенания, боль, уныние, отчаяние — тяжки. Союз с немилым — страдание, страдание — разлука с милым, и всякая неудовлетворенная жажда сугубо мучительна. И все пять совокупностей, возникших из привязанностей — мучительны. Такова, о братья, благородная истина о страдании». Скажем, если какой-нибудь философ, опираясь на логику, попытается подвергнуть эту истину сомнению, то предпочтительнее будет остаться не с логикой (даже если она будет «математической»), а с очевидностью, которая присутствует в опыте всех живых существ. И, наконец, третья очевидность, с которой далеко не все соглашаются, но, подозреваем, многие просто пытаются обмануть себя и «заговорить» эту очевидность так же, как очевидность смерти. Речь идет о тотальной несправедливости, пронизывающей как социум, так и природу. Итак, три точки, которые могут служить отправным пунктом для философских размышлений. Три очевидности: несправедливость, страдание и смерть.

Философский Декамерон



Литературно-философский сайт "Топос" замутил выход (coming out!) в свет\ тьму бумажного сборника "Философский Декамерон". В ближайшее время он должен поступить в книжные магазины Москвы. Я поучаствовал в этой затее своим зубодробительным "Кругом жизни". Гремучий коллектив авторов: Станислав Гурин - доктор философских наук, профессор; Павел Кричевский - писатель, поэт, переводчик; Владислав Крылышкин - писатель, поэт, художник; Дмитрий Присажнюк - студент; Виталий Самойлов - студент; Вадим Филатов - суперфилософ небытия, доцент; Александр Чупров - доктор философских наук, профессор;
Валерия Шишкина - редактор "Топоса".

Воспоминания Колобка



Коли в сети пошла волна публикаций на тему "как меня не взяли", и даже мастер пера доктор Шляхов поделился воспоминаниями, захотелось и мне вставить свои ржавые три копейки. Итак, как меня не взяли:

...в Горьковский институт иностранных языков (сейчас - лингвистический университет)
В этот институт я после школы пытался поступить на переводческий факультет. А факультет на поверку оказался военизированным. Кажется, там готовили шпионов. Я к такой роли не подошел. На экзамене две зловредные густопсовонакрашеные женщины, жирная и худая, задавали мне по-английски вопросы, а я отвечал. Они говорили, что ответ неправильный. Я отвечал снова. Тогда они приводили в качестве правильного мой первый ответ. Словом, очень бездарно завалили и поставили двойку. Когда я позднее уже учился на историческом факультете МГУ, приехал на музейную практику в Нижний Новгород и специально сходил на улицу Минина, чтобы посмотреть на шпионский институт. Постоял, плюнул им на дверь и ушёл. Была ещё мысль дверную ручку калом испачкать, но воздержался. Интересно, живы ли теперь худая и жирная гарпии? Худая, наверно, уже древняя старушка в глубоком маразме, а жирная, скорее всего, дала дуба. Счастливая.

...в Фонон.
Так назывался секретный завод ("почтовый ящик") недалеко от моего дома в Душанбе. После неудачного поступления в шпионы пришел я туда на проходную с реальными пацанами с нашего района. К нам вышел мастер Поносов. Всех взял, а меня отверг, сказав, что не спортсмен. Принятые сразу отправились покупать ему водку. А я устроился техником в Госцентр "Природа". Где ты, мастер Поносов? Очевидно, давно уже спился и, приплясывая, растворился в ничто. Счастливчик!

...в докторантуру института философии РАН.
Пытался я туда проникнуть из Самарскогй сельхозакадемии. Уж больно мне в самарской степи не понравилось. Ничего-то там не было: только околоток, бордель и сельхозакадемия. А в институте философии сидел закоренелый либераст Алексей Кара-Мурза. Обнадежил, потому что в те времена заниматься наукой желающих почти не было. А на следующий день его как-будто подменили. Сказал, что кое с кем посоветовался и теперь я им не подхожу. И вернулся я, не солоно хлебавши, в степь. А тут как раз наступила путинская эпоха и Кара-Мурза сдулся. Шипит что-то злобно на своих болотных задворках, старый, морщистый белоленточник... К тому же жив ещё пока, не сподобился. Несчастный.

...в Елецкий университет.
Решил я как-то для разнообразия жизни, по рекомендации доцента Беляева, перебраться из Балашова в Елец. Осмотрел городок, пообщался с проректором Зайцевым. Он пояснил, что моё резюме его устраивает. Вернулся в Балашов, жду. Периодически звоню Зайцеву, он говорит, что договоренность в силе. На дворе уже сентябрь, продолжаю ждать. А заведующий уже радостно настроился на мой отъезд. Но человек предполагает, а пустота располагает. В середине сентября гнилой Зайцев наконец раскрыл свои карты. Оказывается, всё это время он, параллельно со мной, уговаривал устроиться на работу в их университет какого-то приблудного доктора философских наук. В итоге уломал. Спустя некоторое время ректор Елецкого университета ушел на пенсию, и Зайцев кинулся занимать его место. Однако ученый совет его прокатил. Представляю как у очкастого суслика взорвало пукан от возмущения!

...в САФУ (Северный Арктический Федеральный университет).
Туда я прикатился после переезда в Архангельск. Разговаривал с заведующей кафедрой зарубежной истории. Это была маленькая старушка с визгливым голосом. Она первым делом поинтересовалась, какие у меня в Архангельске связи. Когда я сообщил, что никаких, моя карта была бита. Следующие три года я курировал историю в Архангельском институте открытого образования, а аутентичные сферические преподаватели САФУ просили, чтобы я взял их почитать на учительских курсах. Особенно надоедал доцент Болдырев: нагл, противен, толстомяс и пыхтящ. Скоро я узнал, что историки и филологи из САФУ активно осваивают норвежские гранты по поморской тематике. Пытаются придумать несуществующий ныне этнос - поморов - и даже сочиняют словари поморского языка. Далее - по украинскому сценарию. А про философов недавно по ТВ рассказали, что они, во главе с ректором Кудряшовой, также осваивают западные гранты, продвигая в широкие массы идеи толерантности к ЛГБТ (сообществу лесбиянок, геев, бисексуалов и трансгендеров). И здесь пазл окончательно сложился. Стало понятно, что мой визит в САФУ был изначально обречен на провал. Ибо я не помор, не лесбиянка... и далее по списку.

...в Черняховский пединститут.
Собственно, туда-то меня вначале взяли. И тут началось что-то странное и дикое. Директор оказалась больна тяжелой манией подозрительности. Окружила себя приближенными: Сатанюками и Говнюками, позже к ним присоединился бывший коллектор Чипс. Сообщила, что с ними со всеми следует дружить, а вахтеров, экономистов и кадровичку люто игнорировать. В ноябре обвинила меня в том, что пишу на неё жалобы в прокуратуру, на том основании, что до меня жалоб не было, а теперь вдруг пошли. К тому же моя жена разговаривала с вахтершами - значит, собирала компромат. Тем временем, Чипс пел в телефон свои коллекторские мантры ("Калград город маленький", "у нас руки длинные" и т.д.). Еле доработал там год. В сентябре случайно узнал из газеты, что пединститут все лето безуспешно пытался найти доцента на мои часы, позвонил, и сказал, что могу снова читать часть ставки в качестве подработки. Не взяли. А в январе институт лишили аккредитации, поскольку всех поувольняли по подозрению в нелояльности и некому было грамотно составить бумажки. Даже Сатанюков и Чипса попёрли, остались одни Говнюки. Последней уволилась сама директор. Аминь.

Бочка жизни



(Пустотная мудрость)

Умение оценить содержание и разнообразие ужасов и абсурдности иллюзии бытия приносит разумному человеку страдание. А совесть не позволяет рассуждать о «радостях жизни», пока страдает хотя бы один человек.

В ответ на это студент спросил меня: а почему мы не можем радоваться, если в мире радуется хотя бы один человек?

Студент перевёл проблему в привычное для себя обыденное русло. Екклесиаст так и учил, что радоваться, пока есть силы для радости, обязательно нужно. Другое дело – общефилософский взгляд на жизнь. Представьте, что у нас есть бочка воды (нормальное течение жизни) и туда вылили стакан вина (радость). Сильно изменилось общее содержание бочки? Разумеется, нет, но пить можно. Теперь вообразите, что в бочку кто-нибудь мощно помочился. Это, как вы понимаете, аллегория страдания. Станем мы пить из такой бочки? Безусловно нет. Но, если мы не знаем или не желаем знать о случившейся диверсии – тогда другое дело. Выпьем всю бочку (и даже чистую мочу «в целях уринотерапии» выпьем!), а потом будем сидеть на скамеечке и пронзать мудрым взором глубины жизни. И стену, отделяющую относительное ничто от абсолютного, в упор не увидим. Пока не разобьём о неё голову.

«Участь каждого из нас трагична, – сказал английский писатель и учёный, рыцарь и командор ордена Британской империи Чарльз Перси Сноу. – Мы все одиноки. Любовь, сильные привязанности, творческие порывы иногда позволяют нам забыть об одиночестве, но эти триумфы – лишь светлые оазисы, созданные нашими собственными руками, конец пути всегда обрывается во мраке: каждого встречает смерть один на один».

Книга о юнгах



Сегодня написали из Архангельска, что моя книга «История Соловецкой школы юнг» одобрена Межведомственной комиссией федерального уровня и Министерством образования Архангельской области. Ей заинтересовались представители министерств образования Калининграда и С-Петербурга. В школах Архангельской области планируют ввести факультатив «История Соловецкой школы юнг»
муха

Диктатура бабушек



Я с детства, начиная с пяти лет, прочитал огромное количество художественной литературы разных эпох и народов. В результате у меня стало складываться ложное представление о том, что с помощью книжек можно познать мир и даже разумно устроить свою жизнь. А также ложное, преувеличенное представление о пределах психической и нравственной нормы. Её пространство растянулось для меня до бесконечности. Я ошибочно стал думать, что все народы мира, и молодые и старые, примерно интеллектуально равны, просто у русских есть Достоевский, а, допустим, у чукчей Юрий Рытхэу. И что старики и дети должны себя, в общем и целом, вести как взрослые. Потом я поступил в МГУ, жил в общежитии по соседству с представителями самых разных народов и убедился, что всё это не так. Мне неудобно об этом говорить, но я понял, что есть, по закону больших чисел, тупые и агрессивные народы и что дети и старики с позиций взрослого человека, ведут себя тупо, агрессивно и неадекватно. Достаточно представить себе взрослого человека, который ведет себя как подросток или глубокий старик и все становится на свои места. Неадекватное же поведение, как писал Лебон в "Психологии толпы", очень заразительно. Поэтому учительницы, поработав, хотя бы лет пять, в школе, и, пообщавшись со старушками (другими учителями) и с детьми, тоже начинают вести себя неадекватно. Или, если выражаться более политкорректно, у них происходит профессиональное выгорание.

Вообще, с бабушками (поскольку дедушки значительно реже доживают до возраста дедушек) всё намного хуже, чем с детишками. Дети могут повзрослеть, а вот бабушки – никогда. Их основная цель заключается в том, чтобы все стали бабушками, даже дедушки. Всё, что выходит за пределы модели бабуськинского поведения, бабуськами неуклонно пресекается. (Счастье тех, кто не бабушки в том, что у бабушек не всегда достаточно сил, средств и здоровья для того, чтобы полностью превратить окружающих в бабушек). И что мы видим в этой связи в школе? С одной стороны совершенно безумные дети, которые не знают элементарных вещей, бегают, выпучив глаза, на перемене, пускают слюни, дико орут непристойности и раздают друг другу подзадники. С другой стороны суровая и непреклонная диктатура пожилых учительниц и завучей. В такой ситуации молодая учительница, чтобы не совсем сойти с ума, вынуждена примкнуть к бабушкам. Она начинает делать губки гузкой, одевать невообразимые платки и на всех сварливо ворчать, а то и начальственно покрикивать. Спустя лет пять - вот она, еще одна представительница легиона учительниц-бабушек, которых в школе подавляющее большинство! И, спрашивается, кого она постарается воспитать из подростков, особенно мальчиков, раздражающих её не старушечьим своим поведением? Она будет воспитывать из них даже не девочек, а именно бабушек, в то время, как природа мальчика - это не старческое безумие стремление к безопасности, а мужество и героизм. Наше счастье, что помимо школы в воспитании детей принимает участие еще и семья, а там далеко не всегда есть бабушки. А то бы мы все давно бы уже стали бабушками. Вообще, в школьной системе становится личностью только тот, кто способен систематически нарушать правила, идти против течения и противостоять старушечьей модели безопасного поведения, навязываемой бабушками.

В целом, студенты это наиболее адекватная слушательская аудитория: они уже не дети, но еще не бабушки. К тому же студентки, в отличие от бабушек, чисто эстетически намного более симпатичны. Когда заходишь в аудиторию к студенткам, сразу хочется рассказать им что-нибудь интересное. А когда заходишь к бабушкам, хочется сразу спасаться, как Хома Брут от панночки. А то вдруг они меня схватят и сделают бабушкой?

Как возможно противостоять модели поведения бабушек? Известно, что основная составляющая психологии старушек это страх смерти. Причем, чем дольше они живут, тем больше боятся умереть, потому что привыкают жить. С целью достичь бессмертия занимаются собиранием вещей. Поэтому нам, не желающим сделаться бабушками, необходимо, прежде всего, победить в себе этот страх. Как это сделать? Рефлексия о смерти способна частично заглушить страх смерти, но не более, чем остальная человеческая культура, призванная заговорить смерть, частью которой подобная рефлексия и является. Есть еще один способ, путь Самурая, путь Юкио Мисимы и Азсакры. Он подразумевает стремление врасти в смерть при жизни, когда между жизнью и смертью действительно не остается разницы. Переход к абсолютному небытию превращается в таких обстоятельствах в обычную формальность, ну, как, скажем, выпить стакан воды. Помимо прочего, в такой философии, в отличие от размышлений Сиорана, есть и что-то героическое.

Круг смерти



Время жить и время умирать. Время собирать камни и время кидаться ими. Вот и Эдуард Лимонов сочинил уже две "Книги мертвых". Это как старушки собирают узелок на случай кончины. И Лимонов тоже собрал свой узелок - пожил человек, накопил обширную географию умерших и теперь вот подводит итоги. Рекламирует своих мертвых и поднимает их статус там, в небытии. И правильно делает. Никто не должен забывать о своих покойниках. Ведь все умрут, а они останутся.
Collapse )