Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Этика небытия. Самая печальная философия



https://ridero.ru/books/etika_nebytiya/

Вадим Филатов
Книга "Этика небытия. Жизнь без смысла: самая печальная философия".

Что такое небытие и почему оно реально, а бытие призрачно?
Отчего люди страдают?
Как несуществующим людям жить в мире, которого нет?
В чём смысл жизни и есть ли он?

«Мы все ходим по тонкому льду над океаном небытия. Чем интенсивнее бытие, тем оно более хрупко, тем оно сильнее подвержено гибели», – говорил русский философ Арсений Чанышев. – «Любовь – это попытка зацепиться за чужое бытие, и тем самым сделать своё бытие более устойчивым». Именно поэтому перед лицом невыносимых физических и душевных страданий многие обращаются к Богу, пытаясь зацепиться за Его вечность.

Мы являемся свидетелями и непосредственными участниками того, что всё возникающее исчезает в бездне небытия раз и навсегда. А также видим, что мир, окружающий нас, жесток, болезнен, исполнен страданий, ненависти, несправедливости. Плохие дела происходят с небытием!

Философия небытия стоит отдельно от  остальных философских систем: она не «заговаривает» смерть, а честно утверждает ничто. Есть ли в поле нашего зрения что-то такое, что не вызывает ни малейшего сомнения, что является безусловным и не поддающимся опровержению, что можно назвать неоспоримой очевидностью? Шопенгауэр однажды написал: «Почему здравствуют тысячи ошибок, если критерий истины — очевидность — столь прост?» Так в чем же мы видим эту «неоспоримую очевидность»? В смерти. Можно подвергнуть сомнению всё что угодно, но только не смерть, которая рано или поздно приходит к каждому и одним ударом разрушает всё. Она забирает и того, кто любим, — и того, кто любит. Не остается ничего и никого. Вероятно, смерть — это отправная точка для всех возможных размышлений, которые претендуют на объективность. Реальная смерть — кульминация всех маленьких символических смертей, через которые мы проходим в течение жизни: вещи, люди, события входят в нашу судьбу и исчезают бесследно, оставаясь иногда лишь в нашей памяти, которая так же обратится в ничто с последним нашим вздохом. Помимо смерти есть ли еще какая-то очевидность? Думаем, она есть, и сформулирована Буддой в Первой Благородной Истине: «Вот, о братья, благородная истина о страдании. В муках рождается человек, он страдает, увядая, страдает в болезнях, умирает в страданиях и печали. Стенания, боль, уныние, отчаяние — тяжки. Союз с немилым — страдание, страдание — разлука с милым, и всякая неудовлетворенная жажда сугубо мучительна. И все пять совокупностей, возникших из привязанностей — мучительны. Такова, о братья, благородная истина о страдании». Скажем, если какой-нибудь философ, опираясь на логику, попытается подвергнуть эту истину сомнению, то предпочтительнее будет остаться не с логикой (даже если она будет «математической»), а с очевидностью, которая присутствует в опыте всех живых существ. И, наконец, третья очевидность, с которой далеко не все соглашаются, но, подозреваем, многие просто пытаются обмануть себя и «заговорить» эту очевидность так же, как очевидность смерти. Речь идет о тотальной несправедливости, пронизывающей как социум, так и природу. Итак, три точки, которые могут служить отправным пунктом для философских размышлений. Три очевидности: несправедливость, страдание и смерть.

Посвящение Доктору Лектеру



(Из "Ежедневника великих начинаний")

ЗАЧЕМ ПИШУТ КНИГИ

Вскоре после рассвета или того, что могло считаться в нормальном небе рассветом, мистер Артур Сэммлер открыл мохнатый глаз, окинул взглядом все книги своей вестсайдской спальни и всерьёз заподозрил, что книги были не те, потому что все они лгали. Ведь книги пишут только для того, чтобы люди не сошли с ума от истины.

ПРАЗДНУЕМ НОЧЬ

– А ты пока слушай, набирайся опыта. – сказал Глеб Жеглов и сразу забыл обо мне; и, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, я отошёл к стене, украшенной старым, выгоревшим плакатом: «Наркоделец! Экономь электричество!»
И вдруг до меня дошло, что этот призыв обращён лично ко мне! Я выскочил в коридор, нашёл там электрический щиток и моментально обесточил всё помещение. Всё кругом замерло и сердца на мгновение остановились. А потом отовсюду послышались торжествующие крики и люди стали искать в темноте друг друга, чтобы вместе праздновать Ночь.
Collapse )

А ЧТО ЕСЛИ БЫ СОБАКИ СПАЛИ В КРОВАТЯХ, А ЛЮДИ В БУДКАХ?




Сейчас прочитал у занятного чешского классика девятнадцатого столетия Святоплука Чеха: «Верно и вы знаете такого человека, который раз в жизни побывал за границей, например в Дрездене. В каком бы обществе он ни очутился, непременно все должны выслушать несколько слов о его путешествии. Стоит вам, скажем, заговорить о политике, как он сразу же начинает: "Всякий раз, когда при мне заходит речь о политике, господа, мне приходит на ум дрезденская Сикстинская мадонна, стоя перед которой я познакомился и подружился с одним хитрым евреем, который…" и так далее, и тому подобное. Короче, о чем бы вы ни говорили, дрезденский путешественник ловко или неловко сумеет приплести к этому свой Дрезден». И вот мне в голову пришла такая простая мысль: а сразу видно, насколько я скромный человек. Ведь я тоже недавно побывал в Дрездене, но предпочитаю большей частью молчать об этом своем путешествии, и запросто общаюсь с остальными, непобывавшими. А дело в том, что — кого этим в Калике удивишь, когда даже маленькие личиносы здесь всё время выезжают в Европу, хотя посетивших Москву совсем немного? Да и какое путешествие? Путешествуют там, за границей, в Неметчине; а мы что за путешественники? Просто — жители Калика, едем себе в Гданьск, или там в Дрезден... А вот с собаками — с теми всё не так просто.