Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

Этика небытия. Самая печальная философия



https://ridero.ru/books/etika_nebytiya/

Вадим Филатов
Книга "Этика небытия. Жизнь без смысла: самая печальная философия".

Что такое небытие и почему оно реально, а бытие призрачно?
Отчего люди страдают?
Как несуществующим людям жить в мире, которого нет?
В чём смысл жизни и есть ли он?

«Мы все ходим по тонкому льду над океаном небытия. Чем интенсивнее бытие, тем оно более хрупко, тем оно сильнее подвержено гибели», – говорил русский философ Арсений Чанышев. – «Любовь – это попытка зацепиться за чужое бытие, и тем самым сделать своё бытие более устойчивым». Именно поэтому перед лицом невыносимых физических и душевных страданий многие обращаются к Богу, пытаясь зацепиться за Его вечность.

Мы являемся свидетелями и непосредственными участниками того, что всё возникающее исчезает в бездне небытия раз и навсегда. А также видим, что мир, окружающий нас, жесток, болезнен, исполнен страданий, ненависти, несправедливости. Плохие дела происходят с небытием!

Философия небытия стоит отдельно от  остальных философских систем: она не «заговаривает» смерть, а честно утверждает ничто. Есть ли в поле нашего зрения что-то такое, что не вызывает ни малейшего сомнения, что является безусловным и не поддающимся опровержению, что можно назвать неоспоримой очевидностью? Шопенгауэр однажды написал: «Почему здравствуют тысячи ошибок, если критерий истины — очевидность — столь прост?» Так в чем же мы видим эту «неоспоримую очевидность»? В смерти. Можно подвергнуть сомнению всё что угодно, но только не смерть, которая рано или поздно приходит к каждому и одним ударом разрушает всё. Она забирает и того, кто любим, — и того, кто любит. Не остается ничего и никого. Вероятно, смерть — это отправная точка для всех возможных размышлений, которые претендуют на объективность. Реальная смерть — кульминация всех маленьких символических смертей, через которые мы проходим в течение жизни: вещи, люди, события входят в нашу судьбу и исчезают бесследно, оставаясь иногда лишь в нашей памяти, которая так же обратится в ничто с последним нашим вздохом. Помимо смерти есть ли еще какая-то очевидность? Думаем, она есть, и сформулирована Буддой в Первой Благородной Истине: «Вот, о братья, благородная истина о страдании. В муках рождается человек, он страдает, увядая, страдает в болезнях, умирает в страданиях и печали. Стенания, боль, уныние, отчаяние — тяжки. Союз с немилым — страдание, страдание — разлука с милым, и всякая неудовлетворенная жажда сугубо мучительна. И все пять совокупностей, возникших из привязанностей — мучительны. Такова, о братья, благородная истина о страдании». Скажем, если какой-нибудь философ, опираясь на логику, попытается подвергнуть эту истину сомнению, то предпочтительнее будет остаться не с логикой (даже если она будет «математической»), а с очевидностью, которая присутствует в опыте всех живых существ. И, наконец, третья очевидность, с которой далеко не все соглашаются, но, подозреваем, многие просто пытаются обмануть себя и «заговорить» эту очевидность так же, как очевидность смерти. Речь идет о тотальной несправедливости, пронизывающей как социум, так и природу. Итак, три точки, которые могут служить отправным пунктом для философских размышлений. Три очевидности: несправедливость, страдание и смерть.
муха

Детские смыслы



(Интересные мысли из эссе школьников).

Философ может рассуждать над одним вопросом несколько лет и так и не сможет прийти для себя к одному ответу.

Философ ломает привычные смыслы. Я, если честно, считаю себя философом. Я люблю смотреть на мир совершенно другими глазами. Философствовать на тему: а что бы было, если... Одна из моих теорий такая: наш мир виртуален и в нем живет только наше сознание. Мы жили реально много лет назад и наши предки были очень умные. Они предсказали падение астероида на Землю и улетели в космос, а потом вернулись и воссоздали уничтоженный мир, но только виртуально.

Философ это человек, осуществляющий свою философию как образ жизни.

Наука это доказательство учеными того, что и так понятно, но на основе опытов. А нужно ли это нам? Может, мы хотим другого.

Наука открывает то, что вообще не нужно открывать.

Мы ненавидим в людях то, что является частью нас.

Семья приносит боль человеку - жена пилит, а дети визжат.

"Репка" это сказка о том, как дед с бабкой всех заставили, как всегда, работать у себя в огороде.

На жизненном пути встречаются разные люди. Часто они нам неприятны. Тогда возникают такие мысли: "Уж лучше бы пустить их на органы".

Обычных учеников бесят их одноклассники, которые задают на уроке много вопросов и умничают.

Если обстановка, в которой вы живете, не вызывает доверия, нужно поскорее сменить ее, потому что вы у себя одни.

В окружающих нас раздражает само их присутствие.

Зачем мы живем? Одни ленятся, а другие боятся ответить на этот вопрос. А многим некогда.

Люди созданы, чтобы страдать.

Человек просто оставляет за собой род, проживает кое-как жизнь, но при этом многих не покидает ощущение бессмысленности.

У жизни человека нет цели, смысла и причины. Казалось бы смыслом можно назвать передачу своих мыслей и знаний потомкам, но есть ли в этом смысл? Вероятно, нет. Каждый потомок погибнет так же, как и предок. В конце концов, всё исчезнет, и не будет иметь никакого значения что человечество когда-то боролось за выживание, попутно уничтожая друг друга, и чего-то достигло за свою историю.

Люди живут для того, чтобы ставить себе задачи и решать их. А если все цели достигнуты, что тогда?

Важно правильно расставлять приоритеты.

Нужно уметь жить не по правилам, выходить за рамки предложенного.

По моему мнению, человек, который умеет НЕ поддаваться давлению общества, а стоять на своём, даже если его точка зрения не верна - это действительно сильная личность.

Человек должен делать что он хочет, а не то, что от него хотят общество и его стереотипы.

Когда человек не может придумать что-то сам, это значит, что он стадо.

Возможно именно вы можете изменить жизнь стада, но тогда оно увяжется за вами, и вы станете его частью.

А почему я должна думать не как все? Я хочу быть как все. Хотя, говоря так, я уже рассуждаю не как все.

Если всякий раз вкладывать в работу частицу себя, то скоро от вас ничего не останется.

Наши мысли и поступки это странные вещи.

Живая философия



Сегодня философия сделалась профессиональной деятельностью. Иначе говоря, возможностью получать деньги и при этом ничего не делать. Одновременно она почти полностью утратила связь с жизнью и смертью, став средством поддержать штаны.

Поэтому студенты иногда честно пишут в эссе, что философия — это бесконечное обсасывание совершенно надуманных вопросов. Или, как любит повторять мой брат, профессор философии Тимур Филатов, церебральный онанизм.

Попытаемся на мгновение оживить мёртвую философию. При этом живой водой для нас парадоксально послужит философия небытия. Для начала попробуем реанимировать труп нашего земляка Канта, и ответить на три его сакраментальных вопроса о человеке:

Что я могу знать? Разумеется, ничего, оно же Ничто. Как учили даосы, не знающий ничего, знает всё.

Что я должен делать? Опять-таки ничего. Никто никому ничего не должен, ибо ничего нет. Поэтому, как в методологическом анархизме Фейерабенда, возможно всё. Я свободен!

На что я могу надеяться? Категорически ни на что! Ведь надежда, как сказал мудрец, умирает первой. Моя свобода начинается по ту сторону экзистенциального отчаяния.

А теперь рассмотрим первый кантовский вопрос с позиций философии античного скептицизма. Заодно поднимем из земли и труп его основателя Пиррона Элидского. У него скептицизм рассматривается в первую очередь с точки зрения этики (практический скептицизм), а также ставит под сомнение возможность знания как такового (радикальный скептицизм).

Главная идея Пиррона – воздерживаться, по возможности, от любых оценочных суждений. Практикуя такое воздержание, человек обретает внутренний покой. Поэтому Пиррон ничего не называл ни прекрасным, ни безобразным, ни справедливым, ни несправедливым. Он полагал, что истинно ничто не существует, и, таким образом и мы, и всё, что нас окружает – это Ничто. Людские поступки руководятся лишь законом и обычаем, – ибо Ничто не есть в большей степени одно, чем другое.

Обратимся к Диогену Лаэртскому. По свидетельству этого автора в согласии со своими идеями вел Пиррон и жизнь свою, что сейчас почти никогда не встречается. Он ни к чему не уклонялся и ничего не сторонился, ибо в Ничто возможно всё. Держался он всегда ровно, и когда от него отходили, недослушав, он продолжал говорить для себя одного, хоть в молодости и был непоседлив. Не раз он уходил из дому, никому не сказавшись, и бродил с кем попало. (Кстати, и сегодня так иногда поступают радикальные алкоголики). А когда однажды его учитель Анаксарх попал в болото, Пиррон прошел мимо, не подав руки; люди его бранили, но Анаксарх восхвалял — за безразличие и безлюбие. В итоге Анаксарха спасли без него, и напрасно, ибо закончил пирронов учитель жизнь трагически: по приказу Никокреонта, тирана Кипра, был заживо истолчён в ступе и при этом философски приговаривал: "Толки, толки Анаксархову шкуру — Анаксарха тебе не истолочь!"

Пиррон жил со своей сестрой, которая посылала его торговать курами на рынке. Он сокрушенно признавался, что против куриной логики родственницы даже железные построения его скептицизма оказались бессильны, ибо она постоянно провоцировала философа на оценочные суждения.

Однажды на корабле во время бури, когда спутники его впали в уныние, Пиррон оставался спокоен и ободрял их, показывая на корабельного поросенка, который ел себе и ел, и говоря, что такой бестревожности способен держаться только мудрец. Очевидно, философ тонко троллил человечество. Ведь жизнь подавляющего большинства людей это и есть безмятежное чавканье поросёнка. Мы радуемся корыту с вкусной гущей, и, бодро похрюкивая, производим приплод. Однако эта идиллия длится ровно до тех пор, когда каждого из нас начинают резать.

Бостонские тезисы



"Трактат о небытии" был опубликован Арсением Чанышевым в "Вопросах философии" в 1990, и обсуждался уже в "новой" России и "новом мире" после СССР.

Вывод, к которому приходит Чанышев, скандален настолько, что схож с безумием. Чанышев утверждает, что в основе Мира лежит Небытие. А делает его продуктивным Время.

Вообще-то из этого следует, что вся предшествующая философия должна быть признана ошибочной, как основывающаяся на ложной аксиологии (о том, что в основе Мира лежит Бытие). Это был настоящий бунт на мировом философском корабле. При этом Чанышев в философском мире был фигурой настолько признанной, что игнорировать его работы и даже мнения было просто невозможно. Когда он докладывал тезисы трактата на XX Всемирном философском Конгрессе (Бостон, США, 13 августа 1998), возник скандал, а в официальные материалы конгресса попал перевод его доклада, искажающий суть сказанного. Протестуя против этого, Чанышев переиздал свои Бостонские тезисы и Трактат о небытии в собственной редакции. Историю этого случая в западных университетских кругах (не говоря уже о наших) принято замалчивать, как нечто неприличное.

Сам Чанышев понимал, что находится на пути создания собственного - анти-философского - учения, совершенно нового подхода к пониманию человеческой жизни, да и вообще устройству мира.

http://www.intelros.ru/2007/06/29/an_chanyshev_vystuplenie_po_traktatu_o_nebytii_na_xx_vsemirnom_filosofskom_kongresse_ssha_boston_13_avgusta_1998_g.html

Зачем живут люди



В чём смысл жизни умерших? Обычно умершими занимается религия, которая выгодно отличается от науки творческой фантазией, наука же делает человека всё более несвободным. При этом обладающие верой не хотят знать истины. В философии присутствует то, чего никогда не будет в религии и в науке - переживание боли. Страдание раскрывает смысловую пустоту боли и, следовательно, существования. Познание самого себя, которое предпринял Макс Штирнер, в итоге закономерно завершилось ничто. В философском отношении нет более нелепой вещи, чем человеческая жизнь. Поэтому очень немногие рискуют доводить философствование до последних пределов и, тем более, заглядывать за них. К сожалению, философия (в форме софоложества, оно же философоведение) уже очень давно сползла в сторону комментирования и бесконечных интерпретаций. Речь идёт об имитации философствования, стыдливо прикрытой фиговым листом казённо-суконного наукообразного жаргона. Профессионализм в философии означает уничтожение философствования посредством его имитации.

Лично я понимаю философию как вопрошание. мыслью и действием, о предельных смысложизненных вопросах. Философам, начиная с древности, обычно свойственна не только интеллектуальная, но и экзистенциальная честность. Человек, не распространяющий свои философские идеи на повседневность, или вообще их не имеющий (что чаще всего в среде "профи" от философии и встречается), демонстрирует откровенное лицемерие. Жить "как все", обывательской жизнью, можно только не философствуя, потому что обыватели не понимают, что они ничего не понимают, а философия это главный враг очевидного. (Философы тоже в конечном счёте ничего не поймут, но по иной причине: оттого, что они только и делают, что понимают).

Итак, философ по определению не может быть обывателем, хотя может быть очень циничным и злым. С другой стороны, процесс умирания часто превращает крайне недалёких людей в глубоких философов. Это связано с тем, что философия подразумевает в первую очередь наличие настроя на истину, а не хорошего знания учебника, смерть же выступает как основная истина. Философии, как и смерти, научиться нельзя. В то же время, философствовать можно по разному, например, смертью: в частности, как предлагал Ницше и практиковал один его последователь, молотом. Или веревкой, что наглядно продемонстрировали Вейнингер и Майнлендер. В это сложно поверить, но возможно философствовать, подобно Диогену Синопскому, даже жизнью, иначе говоря, своими поступками.

Но всё-таки смерть, особенно, преисполненная удушающего отчаяния, в плане философствования предпочтительнее. Смерть убивает всех, не оставляя никому шанса, и тем самым делает вполне уместным философское вопрошание о смысле жизни (зачем я жил?), превращая обывателей в философов. Один из романов Фаллады называется "Каждый умирает в одиночку" и это на самом деле происходит именно так. Подобно умиранию, философия также представляет собой одинокое и молчаливое занятие: в качестве иллюстрации может послужить скульптура роденовского мыслителя. Поэтому хороша та философская лекция, которая рассказывается как бы для самого себя. Однако самое крайнее одиночество охватывает человека в процессе умирания, что открывает уникальные возможности для честного (перед самим собой) философствования.

Зачем живут люди? Давно стало банальным общим местом понимание того, что жизнь человека и человечества это короткая дорога из ниоткуда в никуда. Колыбель висит над могилой. Если предположить, что смысл жизни у живых отсутствует (так оно и есть), а имеются его суррогаты в виде частных, сомнительных целей, которые итоговое уничтожение неизбежно обращает в ничто, то мы попадаем не только в философский, но и в экзистенциальный тупик. В частности, философу делается непонятно, о чем философствовать дальше?

Однако не всё безнадежно, философское вопрошание, в отличие от жизни, условно - бесконечно. Возникает следующий вопрос: а что можно сказать о смысле жизни того, кто уже сделался покойником? Чтобы ответить, необходимо осмыслить мертвеца. На первый взгляд, это совершенно неподъемная проблема, особенно для умершего. Сам он, конечно, ничего не высказывает, но от него исходит дух, который стимулирует дискурс. Как так? Человек жил, суетился, и вдруг - ничего, ничто... Похоже, мы угодили в еще один тупик, точнее, в трупик, но это только на первый взгляд. Всякая данность может быть принята лишь в той мере, в какой в итоге будет подвергнута отрицанию. Постепенно умерший начинает понимать, что смысл его жизни состоял в смерти, ибо никого нельзя назвать счастливым прежде смерти. Его окончательный смысл становится окончательной смертью.

Потребность быть обманутыми



"Все люди несчастны, но не все об этом знают", – сказал Эмиль Сиоран.

Я давно заметил: отсутствие мысли принято маскировать смехотворным пафосом. Достаточно много раз употребить словечки "высший", "великий", "миссия", а лучше всего каждое второе слово писать с заглавной буквы и вот уже заурядная банальность приобретает видимость смысла. Это моё наблюдение в полной мере относится к сочинению иркутского профессора философии Валерия Даниленко "Смысл жизни". Прежде всего, опыт мне подсказывает, что профессор философии и философия это, как правило, понятия взаимоисключающие. Ну, за очень редкими исключениями, наподобие Арсения Чанышева. Во-вторых, свою книгу автор назвал учебником. То есть, он учит нас смыслу жизни, что не приходило в голову ни Франку, ни Трубецкому, ни, тем более, Екклесиасту. Все они в основном высказывали свои мысли — постольку, поскольку они у них были.

"Что за удовольствие – унижать человека бессмысленностью его жизни? – недоумевает Даниленко. Одно из двух: либо человек и на самом деле искренне убеждён в бессмысленности человеческой жизни, либо он лукавит, скрывая свои подлинные намерения. Например, такое: чтобы легче помирать было". Странно. Почему истина должна приносить удовольствие? Сказано: умножающий знание, умножает скорбь. Да и умирать, наверно, легче, если воображаешь, что во всем этом был какой-то смысл. Каждый сможет сам убедиться в этом, когда помрет.

"Много воды утекло с тех пор, как Экклезиаст объявил жизнь бренной, тщетной, бессмысленной. Но новые люди не устают это делать из поколения в поколение и после него. Им и в голову не приходит, что они получили эту возможность благодаря родителям. Выходит, жизнь их родителей не была бессмысленной, если их дети получили самоё возможность говорить о бессмысленности". Иначе говоря, родители ввергают детей в бессмысленное выживание, завершающееся трагическим фиаско. И, в качестве бонуса, мы получаем возможность рассуждать об этой бессмысленности. Чудесно. А вот что говорит в романе "У последней черты" писатель Серебряного века Михаил Арцыбашев: "Доктор невольно покосился на ее выпуклый, бесстыдно вылезающий живот, и не подумал, а почувствовал мучительное недоумение и стыд: как могут люди при виде этого ужасного конца, который ждет всякого человека, зачинать, вынашивать и рожать новую человеческую жизнь, новое страдание? И еще гордиться этим, как исполнением какой-то великой миссии! Было что-то наглое в ее ярком платье с намеками на обнаженность, в круглом крепком животе и в близости здорового, настойчиво следующего за ней мужчины. «А ведь они совершают страшное преступление!» – вдруг пришло в голову доктору Арнольди".

Резким диссонансом с надуманным оптимизмом звучат причитания Даниленко по поводу смерти жены. "Сколько мне осталось? Бог весть. Но я борюсь, борюсь с бессмысленностью. Но моя борьба с горем оказалась бесплодной. Горе действует по законам, которые не зависят от моей воли. Вот почему я пришёл к такому выводу: нет мне утешения. Чувство тоски по тебе уйдёт со мной в могилу. Стало быть, моё горе временно: оно закончится с моею смертью. Я пью до дна чашу своего горя". Что здесь сказать? У автора внезапно прорывается честное мышление. Жизнь это абсолютно лишенная смысла боль. Как её облегчить понимали уже античные стоики – постараться не привязываться ни кому и ни к чему, и, в первую очередь, к жизни в целом. И, тем более, не обрекать на этот ад другие существа.

Тем не менее, Даниленко всячески пытается слепить свой оптимизм, для чего оперирует цитатами из Чехова: "Кто знает, что жизнь бесцельна и смерть неизбежна, тот очень равнодушен к борьбе с природой и к понятию о грехе: борись или не борись — всё равно умрёшь и сгниёшь…К чему, спрашивается, нам ломать головы, изобретать, возвышаться над шаблоном, жалеть рабочих, красть или не красть, если мы знаем, что эта дорога через две тысячи лет обратится в пыль? И так далее, и так далее… Согласитесь, что при таком несчастном способе мышления невозможен никакой прогресс, ни науки, ни искусства, ни само мышление". "Есть желающие с этим поспорить? – торжествует учитель смысла жизни. Однако, если культура, включая религию, науку и искусство, есть, в первую очередь, средство лживого оправдания бессмысленной жизни, то небытие неизбежно стирает человека и человечество вместе с ничтожной культурой в прах. В данном контексте прогресс лишь увеличивает пространство иллюзии, а честное мышление усиливает скорбь.

Так в чем же заключается, по автору, смысл жизни? А вот в чем: "Очеловечение через культуру – вот миссия, ниспосланная людям мировой эволюцией. В выполнении этой миссии – высший смысл человеческой жизни". Иначе говоря, смысл жизни заключается во лжи о том, что этот самый смысл есть, что и составляет содержание культуры. Она рассказывает нам блестящие сказки, не имеющие никакого отношения к жизни, удовлетворяя унизительную потребность "тварей дрожащих" быть обманутыми.

Абсурд против Камю



Согласно Камю, основной вопрос философии это вопрос о смысле жизни: стоит ли жизнь того, чтобы её прожить? Если следовать философии небытия, вселенная - временное, случайное и хаотичное нарушение совершенства абсолютного ничто. Человек представляет собой еще более временное и случайное осознание этого безобразия. Наше проклятие состоит в том, чтобы быть разумными существами в совершенно иррациональном мире. Альбер Камю называет это условие "абсурдным" - состояние, когда человек вынужден осмыслить мир, который не имеет смысла.

Жизнь в абсурде и сознавать его мучительно, по крайней мере, для людей с более развитым по сравнению с тараканом сознанием. Камю полагает, что каждый человек в этой ситуации может выбрать один из трех вариантов: самоубийство, «скачок веры» или признание факта тотальной абсурдности. Если рассуждать формально, то самоубийство, по его мнению, является закономерным следствием признания бессмысленности жизни, какова она и есть на самом деле. Чтобы выйти живым из интеллектуального тупика и, будучи поклонником футбола, Камю приводит спортивную аналогию: если очки, набранные в игре, не имеют значения, то можно играть ради самой игры. Действительно, сложно представить более жалкое и глупое зрелище, чем футбол, и в этом отношении сравнение его с жизнью вполне работает.

Однако, в отличие от футбола, жизнь представляет собой не просто игру, а многолетнее беготню по делам размножения и выживания, которая оканчивается не финальным свистком арбитра, а удушением и разложением. Почти как у индейцев майя, когда в конце игры приносили в жертву богам команду победителей. Кроме того, жизнь намного унизительнее футбола, поскольку не является добровольным выбором. Если попытаться найти более удачную аналогию, то жизнь скорее похожа на принудительное пожизненное заточение в палате для буйнопомешанных, где доктора, как в новелле Эдгара По, еще более буйные психи, чем обычные сумасшедшие. Только вот убежать отсюда сложнее, чем уйти с поля, природа и санитары позаботились о смирительных рубашках, замках и решетках.
Collapse )

Сны воинов пустоты на сайте ВикиЧтение

Вступление Заворожённые пустотой. Сны воинов пустоты

Вступление Заворожённые пустотой Вступление Заворожённые пустотой Миллиарды жизней приходят и уходят, а пустоте нет до этого никакого дела. Философия должна быть...

Posted by Vadim Filatov on 2 ноя 2018, 13:44

from Facebook